Книжные дети

– Да, красиво жить не запретишь… И как ты не уста?шь… по нескольку человек за день… – растерянно говорила Викуля.

– Ох… – вздохнула Люся. – Сама не знаю… Вот ты на сво?м телевидении сколько человек «обрабатываешь»?

– Ну, ты сравнила. Это же телевидение, официальная структура. И потом…

– И потом – необходимо знать, что завтра прид?т оно!

– Что оно?

– Счастье! – заключила Люся, посмотрев в глаза Викуле, и убрала маникюрную пилку.

На соседней кровати две трепетные подруги допивали кофе и делились своими проблемами и чаяниями.

Одна другую успокаивала:

– Да не переживай ты, Любушка. Вс? образумится – образуется. Это я тебе как экстрасенс говорю.

– Да что там, – отчаянно отвечала ей Любушка. – Я же знаю себе цену… Эх, Лиличка, мы вс? долдоним о высоких материях, а настоящего – живого не замечаем… Да я могу Дездемону без слов сыграть. Могу на голове стоять. Я пять лет в балете отработала. У меня пластика – будь здоров. Смотри!..

И она продемонстрировала в эксцентричном скольжении своей пластичной руки плавное и вольное движение крыла.

Создавалось впечатление, что рука не имеет кости…

– Да… Здорово, – восхищенно промолвила Лиля, медитативно глядя на виртуозную руку статистки.

Тут вмешалась сидевшая перед трельяжем актриса Светлана, азартно выпалив:

– Так; по-моему, все уже в форме, все подогрелись. Сейчас «Клиникович» прид?т – мы ему интермедию закатим!..

В е? глазах вспыхнули озорные искры. Она весело встала, сделала лёгкий оборот вокруг себя и приняла позу Фемиды… Все зааплодировали, что было заслуженно.

– С тобой не соскучишься! – воскликнула повеселевшая статистка Люба.

И тут раздался стук в дверь…

Светлана, стоявшая всё в той же державной позе, властно произнесла:

– Войдите!

Дверь осторожно открылась, и на пороге возник приземистый невзрачный мужчина средних лет в очках, коротко постриженный, с отличительным знаком «Ж.С.О.» на лацкане пиджака, этакий «хомяк-ботаник» с программой системного соглядатая.

Это был патрон и куратор женского сектора – Аристарх Наумович Сланцев. Он прикрыл за собой дверь, несколько замявшись, поправил очки и хотел было что-то сказать, но его опередила актриса, стоявшая напротив. Не меняя своей неприступной позы, она изящным движением сбросила с себя халат и вдруг вся преобразилась: драматически глядя в очки Аристарху, она возвышенно заголосила:

– О, мой Орфей! Как мрачен этот мир!..