Вне. Время кануло в облачный дрейф…

Летать без крыльев во Вселенной,

Бросая тень игривых линий,

Смеяться чисто, петь в мажоре,

Быть лёгкой, радужной, лучистой…

Мне много мира, где не спишь ты,

Не дышишь тихо, не мечтаешь,

С тобою быть – мне мало века,

Пусть даже ты не замечаешь…

Позволь

Позволь мне думать о тебе, пока со мною шепчут будни,

пока в чужих объятьях цепких не засыпаю пополудни,

позволь любить, скучать и грезить, врезаясь в лето, посекундно,

пока я с богом не ругаюсь за непопытку – рук коснуться …твоих,

и чувствовать свободу в желаньи – быть твоей любимой,

пусть не надолго, а на время узнать, что значит быть счастливой…

Пустота

…Обоюдно —

ты во мне, я с тобой —

амплитудный режим постоянства летающей пыли,

скудность запахов жизни, и всё тот же духов аромат от «Лакост»…

…Отболело

и внутри, и снаружи —

нечувствительный вдох новоявленных танцев теней,

их мелькание в играх при свете, и всё та же гиена от мыслей чужих…

…Потемнело

и вблизи, и вдали —

камуфляжный фиксаж окружающих зданий и улиц,

и моя пустота – буксировка души, где всё те же надежды сжигает химера…

«В тебе есть всё …»

В тебе есть всё —

мелодия небес и блики света,

что тоньше нитей паутины,

громче ливня,

прозрачная и хрупкая весна,

единственность планиды,

в ладонь упавшая ко мне.

В тебе все краски мира,

аромат полей,

ромашковая нежность,

фиалковый рассвет,

гранатовый закат и шелест рек,

которые текут, усталости не зная,

лазурность моря, мерцающем на солнце.

В тебе есть всё —

полёт стрекоз,

вулкан души, огнями счастья полный,

лёгкий ветер,

гоняющий воздушных змей…

Пускай это всегда будет в тебе!

Во взгляде пусть останется покой

и яркость жизни.

Я буду вечность наслаждаться волшебством

и отражаться —

твоей послушной тенью-оберегом.

Как страшно без тебя существовать!

наВылет

Я впустила тебя в одиночество, что засело в зашитых карманах,

Где в частотах песочного времени гнили чувства, оставшись на завтра.

Рассеклись друг об друга мгновенно и не важно, что падали навзничь —

Я ловила нас «фениксом-птицей», чтобы вновь мне в тебе повторяться.

А потом я молчаньем давилась, пока плавились струны под сердцем,

Напивалась пятнистыми лунами, что мелькали, как титры в картинах.

Ты ходил по слезам моим свежим, как по полю, по маковым листьям,

А вокруг улыбались, как прежде, эталоном бумажные лица.