Вспомнить ВСО. Мини-мемуары и рассказы

Ехал на три года, подзаработать деньжат, женился, да так и остался здесь. К сожалению, уже навсегда – он работал на тракторе, как-то ремонтировал его, а трактор возьми да придави Ваню. Вот так мой однополчанин и улегся на вечное хранение в стылую промерзшую эвенкийскую землю.

Я не присутствовал на похоронах – меня в Туре не было, когда случилось это несчастье, уезжал в командировку. Поэтому в моей памяти Ваня Заливако навсегда остался тем живым, добродушным и в то же время очень независимым парнем, каким я его знал…

Рассказы

Как родная меня мать провожала…

В армию я уходил не из дома в Казахстане – повестка пришла мне на Урале, в Краснотурьинске, где я работал на заводе ЖБИ бетонщиком.

И перед тем, как явиться в военкомат, решил съездить в родное село. Как-никак, там мои родители, братишки и сестренка, одноклассники, и мне очень хотелось повидаться с ними, перед тем как отправиться на два года в полную неизвестность.

Хотя, что там неизвестного – я призывался в прославленную Советскую Армию, отслужить в которой в те годы считали за честь подавляющее большинство парней.

И обычно проводы в армию превращались в большое и праздничное событие, что в городе, что в деревне.

Я пробыл дома всего несколько дней, повидался со всеми, кого хотел увидеть. А перед отъездом родители устроили мне, как и полагается, проводины: нажарили-напарили всего и накрыли длинный стол, за которым собрались десятка два моих друзей и родственников – большего числа гостей наша скромная хата просто не разместила бы.

В общем, все остались довольны – и я, и гости, и родители – тем, что все остались довольны. Правда, мама моя весь вечер нет-нет, да всплакнет, глядя на меня. Я даже начал смущаться – ну как же, я же мужик, без пяти минут защитник Родины, а по мне слезы льют, и все это видят.

Не оставила мама свое мокрое дело и наутро, когда меня отвезли в райцентр, откуда я должен был уехать на автобусе до Омска, а затем поездом до Урала. Наконец, пожав всем руки и неловко ткнувшись губами в мокрую от слез мамину щеку, я с облегчением забрался в автобус, еще успел помахать провожающим меня односельчанам и поехал.

А перед глазами все еще стояла плачущая мама, и я был сердит на нее: ну, что она опять устроила мне при всех, как какому-нибудь маменькиному сыночку, а? Я вон, сам в семнадцать лет уехал на Урал, у меня уже больше года трудового стажа, в армию вот берут, значит – не задохлик какой, а она все рыдает. Ну, что это такое, ей-Богу?!.