Осколки. Сборник рассказов

После этого ее забрала к себе родная тетка, но через полгода по неизвестной мне причине Кристину сдали в детский дом. Оттуда-то мы и забрали ее к себе в семью.

Вспоминая ее историю, я старалась чаще гладить и обнимать ее, но Кристина не любила и не терпела никаких прикосновений к себе. Она избегала любых попыток себя обнять, и даже если я пыталась помочь ей с одеждой, она вырывалась и предпочитала делать все сама.

Да, мне часто бывало жаль эту маленькую девочку. Но иногда приходила и злость. Нет, даже не злость, а бешенство.

Это было бешенство на нее, на девочку, которая казалось мне воплощением всего самого черного, злобного, что есть в этом мире. Она не умела сочувствовать, и чужая боль вызывала у нее лишь улыбку. Так, она с улыбкой и даже радостным смехом смотрела на мучения кота. А когда заболел мой муж, она с любопытством и смехом в глазах спросила его: «А ты скоро умрешь, да?».

В моменты бешенства я кричала на нее, я срывалась в плач. Я не знала, что можно сделать, чтобы этот ребенок стал нормальным, таким, как все дети.

После таких срывов я ненавидела себя за слабость, была подавлена и испытывала чувство вины. Кристину, казалось, подобные моменты очень радовали. После наших ссор у нее было прекрасное настроение, она прыгала по квартире, пела песни и была очень весела.

Психолог объяснил нам, что иногда таким образом дети привлекают к себе негативное внимание, которое им привычнее, чем внимание позитивное, что со временем это пройдет, и надо подождать.

Но время шло, и ничего не менялось. Со временем мне начало казаться, что Кристина – настоящий монстр, ребенок с черной душой или маленький дьяволенок.

За время, что Кристина была с нами, умер наш кот. Он как-то неожиданно быстро умер, буквально за два дня – отказался от еды, ослаб, а через сутки мы нашли под диваном его тело.

Меня мучили нехорошие сомнения, но муж тогда решил, что просто кот что-то не то съел на улице и отравился.

Ольга слушала мой рассказ с любопытством и ужасом в глазах. Я не хотела отговаривать ее от того, чтобы взять ребенка, но мой рассказ говорил сам за себя.

Правда, мне все-таки удалось успокоить ее – несколько недель назад ситуация в нашей семье кардинально изменилась. Мы с мужем почувствовали огромное облегчение – все самое страшное осталось позади.