Возмездие

Какие-то стороны этой самой политики я поддерживаю, а какие-то не признаю. Да и всякий человек сейчас будет чем-то недоволен, как думаете?

– Что именно вы не признаете?

– Ну нет! – смеясь ответил Марк Романович. – Так не честно, в конце концов. Отчего я должен отвечать на ваши вопросы, если вы не отвечаете на мои?

– А отчего я должна отвечать на ваши вопросы, если вы не отвечаете на мои? – с вызовом ответила ему я. Минуту мы молчали. – Это не выносимо!

– Тут я разделяю ваше мнение, – после его этой умной фразы начал накрапывать дождь.

– Зачем есть, если не хочется! – безразлично ответила я и стала наблюдать за тем, что происходило в саду. Была осень, ветер раскидывал по земле красные и желтые листья, а дождь вносил в эту и так печальную картину еще больше печали. Я терпеть не могла осень!

– Вы побледнели…

– Боже, может, вы поговорите о чем-то другом? Какое дело вам до меня вообще?

– Мне интересно было бы узнать, больны вы или думаете о чем-то таком, что вам не хочется есть и разговаривать со мной, – спокойствие его уже начинало бесить меня.

– О, поверьте, с вами я даже не захотела бы разговаривать и в хорошем расположении душа! – съязвила я. Он усмехнулся. – Вы не чем мне не помогаете, Марк Романович. Мне кажется, стоит нам и вовсе попрощаться.

– Мой срок – неделя. Мы с вами общаемся всего второй день. Слушайте, если я отвечу на ваш главный вопрос, вы согласитесь пообщаться со мной нормально?

– Если вы ответите на мой вопрос честно, – подчеркнула я. – Хотя и тогда у меня не будет уверенности в том, что вы не лжете мне.

– В своей работе я придерживаюсь одного правила. Все, о чем беседуют пациент и врач, остается между ними. И даже такие люди, как Мария, не могут нарушить этого правила. Единственное, что я могу ей сообщить – это то, как вы контактируете лично со мной, не более.

– Вполне, – задумчиво произнесла я. Он протянул мне свою руку для рукопожатия. Робко я пожала ее и тут же убрала так, как будто обожглась. – Таким образом, вы предложили мне перемирие?

– Именно, – он сделал глоток чая. Потом он посмотрел на свои наручные часы. – Еще час у нас с вами есть.