Дорога домой

Дорога домой

Александр Томин

Неудачное стечение обстоятельств – и ты не знаешь, как добраться до дома. Без телефона, денег и здорового нахальства.

Александр Томин

Дорога домой

– И все же ты не прав! – заведующий кафедры новейшей истории Соломонов, тучный мужчина средних лет, со значительным, но несколько оплывшим лицом, уверенными движениями разлил остатки коньяка по стопкам и аккуратно убрал пустую бутылку в шкаф, верхняя часть которого была заполнена монографиями и трактатами; затем продолжил, – ты, Юрий Геннадьевич, утверждаешь, что русские солдаты Первой мировой войны были все поголовно патриотичны, и только злые большевики их развратили и испортили.

Кандидат исторических наук Карнаухов обожал такие посиделки с дискуссиями, всю эту научную обстановку кафедры, с устоявшимся затхловатым запахом книжных полок, приправленным сегодня коньячно – лимонными ароматами. Сколько смелых идей и неожиданных, парадоксальных выводов, увидевших впоследствии жизнь на страницах статей и докладов, родилось именно здесь.

В боковом кармане пиджака завибрировал телефон – пришло сообщение. «Папа, с днем рождения! Мы с мамой ждем тебя с нетерпением!» Рядом с текстом было размещено изображение большого букета цветов.

– Родные потеряли? – понятливо прищурился Соломонов, – ну, давай на посошок и двигай домой. Супруга твоя – известная мастерица по части кулинарии. Расскажешь потом, чем тебя потчевали.

– А может, поедешь со мной, Василий Альбертович? – неожиданно для самого себя сказал Карнаухов, – посидим еще, побеседуем.

– Не стоит, – Соломонов отрицательно помотал своей большой головой, – семейное торжество есть процесс интимный, и даже где-то сакральный. Я там лишним буду. На такси поедешь?

– Да ну! Вон остановка – рядом с Институтом, при удаче минут пятьдесят, и я у дома. Машину на стоянке оставил, за ней присмотрят, прогреют – мороз нынче трескучий.

– К вечеру до минус тридцати обещали, так что будь осторожен. Ну! С днем рождения тебя еще раз, коллега, – Соломонов поднял стопку двумя пальцами, – супруге и сынишке – большой привет от меня.

Холод обрадованно вцепился в новую жертву, стоило Карнаухову выйти на улицу. Руки, ноги и лицо успели заледенеть за то короткое время, пока он перебегал, неуклюже зажав портфель с бумагами под мышкой, широкий проспект, отделяющий Институт от автобусной остановки.