Сто страниц бреда. Повести. Рассказы

Возле церкви, старой и потрескавшейся, словно изъеденной морщинами, еще никого не было, даже бомжей, даже нищенок. Я сел на паперть и стал рассматривать небольшие здания вокруг и прохожих. В принципе, меня все это забавляло.

Неподалеку, на детской площадке, резвились «детеныши». Один из них играл с солнечным зайчиком, пуская того в мои глаза, а я лишь улыбался этому карапузу. Потом вдруг неведомая сила толкнула меня к этим еще не твердо стоящим на ногах и всему верящим существам. Мы вместе соорудили замок и хотели было строить навесной мост, когда я услышал знакомый тихий голос, который напевал что-то под гитару.

На моем месте сидел Лизард. Глаза его искрились, словно шампанское при свечах. А он, не замечая моего взгляда, пел:

«Зачахнет мое дитя,

Вернувшись в небо,

Спрячет пружинку

Своей веселости.

Солнце не встанет больше,

Мир не станет меньше,

Просто он вырос,

Просто я проклят…»

Струна взвизгнула от резкого «подъезда». Он поднялся и подошел ко мне. Кивнул детям, как старым знакомым, и те, насторожившись было, вновь занялись крепостью.

– Я не могу петь.

– Сможешь.

– Я не пишу песен.

– Напишешь, – он помолчал, – хотя это не так просто.

Насильно выучить меня чему-либо невозможно, но, обняв изгибы гитары, пальцы вдруг сами пробежали по струнам, погладили гриф, неловкость исчезла. На слух я нашел третий лад, зажав первую струну… И тут случилось… «чудо»? Нет, это нельзя назвать так.

«Нет, я не падаю вниз,

Слишком поздно.

В горящем огне фонарей

Потерялся мой мир.

Потерялось ощущение детства

В очередной драке…»

Тут я запнулся, потому что Лизард ухохатывался у меня над ухом. Прослезившись, он сказал:

– Следи за тем, чтобы форма совпадала с содержанием, – и, закрыв глаза, принялся напевать:

«Под маковкой две горлицы.

И солнечные зайчики Все бегают кругом.

А рядом ходят люди. И ищут, ищут, ищут.

Себя в своих знакомых. И в небе голубом…»

– Видишь, глупая песенка, но и мотив, и суть понятны, и нет «воды». Идем дальше…

В тот вечер я сам не свой сел за гитару, издавал разные звуки, искал верные, искал смысл… Но вот пришла ночь. Заскрипели половицы и старые шкафы, выпуская пыль из ноздрей-ящиков.