Донос

Иван Петрович хотел было продолжить свой исторический урок дальше, но услышал ровное сопение Миронова и, повернув голову, увидел сквозь полумрак, что Миронов сладко спит под его речи. Котёнок тоже похрапывал ему в ухо, примостившись на подушке, и Иван Петрович закрыв глаза, попытался вспомнить жену – Аннушку, детей старших, и младшего Ромочку, и вскоре заснул спокойным сном.

Х

Ночью за стенами барака завыла и засвистела вьюга – мороз сменился снегопадом такой силы, что утром зэки с трудом отворили входную дверь, которую замело по самый верх, а поход в столовую обернулся путешествием вслепую, ибо за крутящимися снежными хлопьями было видно не более двух – трех метров впереди.

Воспитатель сказала, что года два назад, начальство распорядилось в метель вывести зэков на работы по валке леса, к вечеру некоторых зэков недосчитались и их объявили в побеге, но через два дня, когда метель стихла, собаки отыскали зэков замерзшими, совсем, недалеко от лесосеки.

В эти метельные дни, Иван Петрович написал письма жене и знакомому по Москве, большевику – Гиммеру, который был пенсионером, но по заслугам мог походатайствовать насчет колонизации Ивана Петровича с семьей на Дальнем Востоке.

Ещё одной заботой, было прокормит котёнка, который не ел хлеба и каши, а мяса, даже в обрезках, в столовой не было: из-за непогоды не подвезли. Выручила посылка от тёщи, пришедшая несколько дней назад к новому году, но выданная ему лишь сейчас и пришедшаяся весьма кстати, поскольку зэков начали кормить по рациону неработающих, хотя их вины в невыходе на работы не было.

Вынужденный отдых и достаток еды позволили Ивану Петровичу вполне оправиться от начавшегося недомогания: зубы перестали кровавить и шататься, новые чирьи не появлялись. Он воспрянул духом, начал брать у воспитателей газеты, читал их внимательно и бурно обсуждал прочитанное с Мироновым, продолжая спорить с ним по всем вопросам, касающимся страны и жизни людей.