А мы до невесомости крылаты… Девочка Грусть

Рассвет пылает внутри возмездием,

И я целую тебя в висок.

Но утро – ближе, тоской завещано,

И наши шансы равны нулю.

Ты, в этом мире, не нам обещанном,

В любовь не веришь. А я – люблю.

Сгорит июнь…

Сгорит июнь и выйдут сроки,

Падёт с небес рассвет багряный,

И мы, зализывая раны,

Найдём друг в друге свой приют —

Мы будем там, где нас поймут,

Простив заранее пороки,

И, заплетая нежность в строки,

На нас стихи свои прольют.

С закатом чувства канут в Лету,

Оставив в душах боль утраты,

Получат письма адресаты,

А в них – последние слова.

И будет новая глава,

В которой старые портреты

Мы сохраним как раритеты,

Из сердца вынув их едва.

Сгорит июнь, и станет тихо,

Так тихо, будто звуки мира

Оставят нас одних в квартирах,

Наедине с глухим окном.

Но будем помнить мы о том,

Что, всё же, есть какой-то выход,

И наша маленькая прихоть —

Любить – забудется потом.

И станем мы светлей, чем звёзды,

Устав скорбеть о днях туманных,

Со слов молитвы покаянной

Начав писать свой чиcтый лист.

И смело – в путь, в другую жизнь,

Где каждый – друг для друга создан,

Где мы нужны, как свет и воздух,

Нужны как самый главный смысл.

Если есть ад…

нет равнодуший безжалостней твоего…

если есть ад, то он здесь – под ребром, как язва.

хрупкие женские стали моим каркасом,

только дрожат под объёмным воротником.

нет, я держусь, уверяю тебя – держусь.

ты говоришь, тараканы мои достали…

только они, в голове у меня – стихами —

не тараканы, а шайка нетрезвых муз.

только обычно, когда ты выходишь в дверь,

я начинаю назло выходить из окон.

нет равнодуший острее разбитых стёкол…

если есть ад, ты попробуй его измерь

битым стеклом, километрами всех орбит,

даже своим равнодушием, необъятным…

кутаю хрупкие женские в плед заката —

в незастекленном аду – под ребром сквозит…

Зима нас приказала брать живьём

Зима нас приказала взять живьём…

На дне души спрессованы обиды,

И хочется засыпать стрептоцидом

Всё то, что кровоточит февралём.

Рассвет, сорвавшись с неба на балкон,

Внушает мне, что жизнь во всём прекрасна,

И новый день, светло и громогласно,

Сквозь форточки, врывается в мой дом.

И всё спешит – родиться, умереть,

Оставив, после, горсть воспоминаний,

А я всё жду того, что будет с нами,

Чтоб со спокойной совестью стареть.