А мы до невесомости крылаты… Девочка Грусть

Слёзы богов

Дождь – это слёзы богов, и они горьки…

Гулок и сер, он целует немытый город.

Только не хватит дождю ни воды, ни хлора,

Чтобы очистить его от следов тоски.

Загнанный ветром в продрогший под небом сквер,

Дождь прикасается к мерзлой земле руками,

Будто наполнена эта земля грехами.

Он умирает на ней, одинок и сер.

Дождь! Ты не призрак, ты – слёзы моих богов,

Выйди из сквера, ложись на мои ладони!

Будь же подобен свече, алтарю, иконе —

Благослови эти реки без берегов,

Грязь под ногами и этот сырой бетон…

Дождь улыбнулся и… кажется, мне приснился,

Слышно мне было, как он за меня молился,

Звонок и свят, превратясь в колокольный звон.

Не оставляй меня здесь…

Мой ангел-хранитель, наверное, глух и нем —

Кажется, нет его рядом. Но где он, с кем?

Небо похоже на сладкий тягучий джем —

Может мой ангел – бессовестный сладкоежка?

И там где, как вата, слипаются облака,

Пьёт он коктейль из младенческих слёз, пока

Я умираю от каждого сквозняка,

И выбираю – орёл или, всё же, решка…

А может, мой ангел нарочно спустился в ад —

Взять мне отсрочку и время вернуть назад?

Если ему повезёт обнулить закат,

Ночь станет жарче, а чувства – на градус выше…

Только бы там не столкнули его с моста

Веры, любви и надежды – в огонь, куда

Нет ни дороги, ни лестницы, ни плота,

И ни один светлый ангел ещё не выжил.

Звёзды сплетаются светом в живую сеть,

Будто хотят меня, вместо него, согреть —

Я предпочту здесь замёрзнуть и умереть,

Только бы снова взлететь с ним над старой башней.

Небо кипит свежесваренным киселём…

Сидя на облаке, мы его залпом пьём:

– Слушай, а хочешь мы вместе туда пойдём?

Не оставляй меня здесь, без тебя мне страшно…

В любовь не веришь…

В любовь не веришь, морочишь голову,

Проводишь пальцами вдоль бедра,

А напоследок, тепло и солоно,

Кусаешь губы мои, едва.

И вечер долог, а мне всё кажется,

Что мне не хватит и сотни лет

Понять, что это моё монашество

Продлится сроком в один рассвет.

А после – к чёрту свои приличия,

Как будто завтра – на эшафот.

И я боюсь, я боюсь, панически,

Впервые встретить с тобой восход.

С меня смеются мои же демоны,

Когда я пальцев твоих хочу.

Но вновь, читая тебя поэмами,

Я прижимаюсь щекой к плечу.

И свет врезается в нас, как лезвием,

Я понимаю – окончен срок.