Северное сияние женщины

Уже на кухне, выпив две чашки чая с лимоном, Леся вдруг с ужасом поняла, что так насторожило её в спальне. Она не слышала дыхание Юры, и лежал он как единственная натянутая струна на деке гитары.

То, что он не спал, повергло Лесю в ещё больший шок, чем само его поведение. Ей вдруг захотелось подлететь к нему, шваркнуть по голове кулачком и потребовать объяснений. Она даже подскочила со стула, героически сжимая маленькие ладошки.

Но обессилено упала назад и уронила голову на стол. Она так и сидела, руки словно плети свисали вдоль тела, а голова покоилась на деревянной столешнице, покрытой клеёнчатой скатертью.

«Нужно поменять её…», – пронеслось вдруг в голове у Леси. – «Клеёнка неприятно пахнет старой тряпкой для посуды…».

С этой мыслью она вернулась в реальность. Резко встала, содрала со стола вонючку и понесла её на двор, брезгливо держа на вытянутой руке, словно дохлую мышь. В коридоре пахло закваской и луком. Леся бросила свою ношу и стала озираться по сторонам в поисках источника запаха.

– Совсем забыла лук вытащить, – сказала она сама себе. – Развонялся, зараза. И квас пора сливать.

Что-то мягкое и тёплое пощекотало ногу. Леся опустила голову и увидела Мотьку. Сиамский кот – подарок Юры. Он принёс его маленьким комочком на второй день после свадьбы, и под опекой Леси совсем скоро тот превратился в грозу местных котяр и любовником всех поселковых кошек.

– А, это ты! – Леся босой ступнёй осторожно отодвинула его в сторону.

Но кошки так устроены, что если они хотят внимания, то получат его в любом случае.

Мотька не был исключением и, мгновенно среагировав на настроение хозяйки, встал на задние лапы, зацепившись острыми когтями за подол сарафана.

Ноги Леси подкосились, а когда она осела на холодный пол, кот тут же забрался на её колени и, осторожно ластясь, принялся похрипывать.

Леся гладила любимца по дымчатой спине, и крупные прозрачнее капли слёз беззвучно падали на жёсткую шерсть…

3

Условное утро наступило в один момент с дождём.

Женщина лежала на полу в позе эмбриона. Это была её любимая поза для сна, в другой она просто не могла уснуть.

Рядом стоял всё тот же пузатый стакан, только теперь он был пуст.