Узник №8

– Ну, видите ли, поговорка «яйца курицу не учат» говорится в случаях, когда…

– А мне плевать! – сердито перебил тюремщик. – Плевать, понятно? Здесь я решаю, что и когда говорится, понятно тебе, узник?

– О да, конечно! – отвечал тот, смиренно опуская глаза.

Надзиратель довольно кивнул, лицо его подобрело.

– То-то же… – произнёс он. – Жалобы, пожелания?

– Д-да… – нерешительно выдавил узник. – Пожалуй, да…

– Что? – усмехнулся тюремщик. – Что ты мямлишь?

Собраться с духом, узник! Нужно собраться с духом, вспомнить наконец-то, что ты тоже человек, что ты тоже имеешь право.

«Ты имеешь право не иметь прав!» – тут же вспомнилось ему любимое выражение надзирателя. Но как же? Ведь пожизненное заключение ещё не влечёт за собой утрату человечности!

– Наверное, да. Да. Конечно, да, – произнёс он, скрепя сердце.

– Говори понятней, скотина! – в нетерпении прикрикнул тюремщик.

– Да, есть. У меня есть жалоба, господин надзиратель.

– Меня это не касается, – покачал головой тюремщик.

 – Рассмотрением жалоб занимается начальник тюрьмы. А на что ты хочешь жаловаться? На плохое содержание? Или, может быть, на плохое питание? Или, быть может, на меня?

– Да.

– Что?

– На вас, – произнёс узник, бледнея.

– На кого это?

– На вас.

– На кого? Скажи как полагается.

– На господина… надзирателя.

– Хм… Надзирателя… Хм… А разве я не господин тюремщик? – лукаво вопросил надзиратель.

Узник растерялся. Казалось бы, у него было достаточно времени, чтобы привыкнуть к надзирателевым уловкам, но сейчас он растерялся.

– Но… но как же… – пробормотал он, – вы же…

– А?! Что?! – надзиратель даже сделал шаг ближе и наклонился, прикладывая ладонь к уху, всем своим видом давая понять, что не слышит.

Узник на всякий случай прикрыл голову рукой – кто знает, быть может, сейчас его опять станут бить.

– Думаю, что нет, – отозвался он, зажмуриваясь.

– А вот думать-то тебе и не следует, узник, – усмехнулся тюремщик. – Тебе следует отбывать наказание, а не думать.

Понятно?

– Да, господин надзиратель.

– Ну что ж… Давай, жалуйся.

– Я должен пожаловаться господину начальнику тюрьмы.

– Должен? – удивился тюремщик. – Кто же это тебя обязал?

– Никто. Просто – так говорится, такой речевой оборот.

– Ну, раз оборот, значит, давай, жалуйся.

– Господину начальнику тюрьмы.

– Ну?

– А вы – господин надзиратель.

– Вы опять забыли, что вы надзиратель, отец, – произнёс от двери сын тюремщика.