Учитель музыки

Учитель музыки

Алексей Притуляк

Главный герой, скромный инженер Витлав Эриксон, просыпается однажды утром не в своей постели, не в своём доме и вообще, кажется, не в своей жизни. Странные обитатели мрачного дома в один голос твердят, что он никакой не инженер, и даже не Витлав Эриксон вовсе, а учитель музыки Якоб Скуле. В обстановке мрачного абсурда с припахом сюра несчастный пытается сохранить свою идентичность и не сойти с ума. Удастся ли ему?..

1

Он проснулся с мыслью «Проспал!»

Или – «Пропал!», уверенности не было.

Мысль была лишь маленьким обрывком недосмотренного сна, который случайно пробрался в реальность, промелькнул в ней пёрышком, выпавшим из подушки, и вот-вот готов был улетучиться, забыться – как и происходит со снами, не успевшими вовремя закончиться.

Однако, в следующее мгновение пришло благодатное осознание: «Нет, сегодня воскресенье, и мне не надо никуда идти». Это было воистину отрадное воспоминание.

Проснулся он оттого, что дышать было трудно.

Оказалось, он, как обычно, спал на животе и слишком глубоко зарылся лицом в подушку, так что дышать стало невозможно. Вдобавок ко всему нос был заложен. Неужели простыл? Этого только не хватало!

Под окнами гремела музыка. Играли какой-то бравурный и довольно безвкусный марш. Он отметил про себя, что один корнет безбожно фальшивит. Он не мог бы сказать, откуда у него возникла такая уверенность, тем более, что он даже не представлял себе, что такое корнет и как он выглядит.

Голова трещала от боли и готова была лопнуть, а чёртов оркестр всё не унимался.

– Хельга! – позвал он. – Хельга, у меня голова болит. Пусть они замолчат, Хельга.

Жена не отозвалась. Тогда он поднялся и сел в постели.

– Да заткнитесь же вы уже! – крикнул он оркестру и особенно – фальшивому корнету. – Сколько можно мучать порядочных людей с утра пораньше этой котовасией!

От крика голова едва не взорвалась новой болью. Кое-как поднявшись, он подошёл к окну, открыл и высунулся на улицу.

На мокрой и покрытой лужицами после вчерашнего дождя площади собрался духовой оркестр, здесь же присутствовала масса народу. Готовились, кажется, к маршу, а мелькание в толпе многочисленных пёстрых костюмов и красных носов-шариков говорило о том, что собрались на традиционный ежегодный парад клоунов. Оркестр разыгрывался под управлением дирижёра, который, судя по его вязкой расплывчатой улыбке, был с утреца хорошо навеселе.