Аттила

Успокой храбреца. Ты разве не видел, с тех пор как мы перешли вашу границу, висящих на деревьях по краям дороги скелетов, а кое-где и не сгнивших еще трупов? Их нам встретилось немало.

Мальчик кивнул головой, содрогнувшись от ужаса.

– Да, ваш повелитель придумал страшное украшение проезжей дороги в своем царстве! При нашем приближении от трупов поднимались целые стаи воронов. Вон там, за поворотом, висят вместе трое – римляне, судя по наружности и одежде.

– Ты угадал: то были два разбойника и римский шпион. Мой государь умеет награждать людей по заслугам.

– Однако ваше правосудие требует кровавых жертв! – заметил юноша.

– Зато оно применяется быстро и справедливо, – заключил Эдико. – В этом тебе еще не раз предстоит убедиться, мальчик.

– Но… если к нам приближаются не разбойники, то кем же могут быть эти люди?

– Увидим, когда наступит вечер.

Так и случилось.

Едва Эдико довел путешественников до брода через реку, где усталые лошади получили и воду и корм, как перед арьергардом показались первые всадники встречного каравана, направлявшегося с запада на север.

Авангард в нем составляли, как и в караване византийцев, гунны, за ними следовали знатные римляне, а потом ехали тяжело нагруженные фуры, хотя и в меньшем числе.

Максимин и Приск медленно приблизились к вновь прибывшим.

– Комес Ромул! – радостно воскликнул сенатор, спрыгивая с седла.

– Друг Примут! – удивился Приск, следуя примеру патриция.

Те, к кому относились эти приветствия, также поспешили сойти с лошадей, и все четверо дружески поздоровались между собой. Приехавшие мужчины были в богатых римских одеяниях.

– Я полагал, что ты в Равенне, Ромул! – заговорил Максимин.

– А я воображал, что ты сидишь в своем Виринуме, Примут, – сказал Приск. – Позволь спросить, зачем скитается в степях Паннонии префект Норикума?

– А я думал, что вы оба находитесь в Византии, – заметил комес Ромул, который был немногим моложе Максимина.

– И вдруг судьба неожиданно свела нас здесь! – со вздохом произнес префект Норикума, высокий, статный, мужественный воин.

– Да, нечего сказать: приятнее было бы встретить старых друзей при других обстоятельствах… – подтвердил Максимин.

– А тем более римских сенаторов, – добавил Ромул.

– Но наше свидание… – вставил Приск.

– …Далеко не радостно! – договорил префект.

– Скверно на душе.