Человек за столом

Мы равны друг перед другом, но один человек выделяется. Король.

Десятый век, зима, Скандинавия. Снег падает на древко топора. Прямо передо мной на плахе лежит беспомощный человек. Он приговорен. Я палач.

Тысяча четыреста девяносто второй год, Испания. Не помню времени года, только тусклый свет факелов и собственные крики. На этот раз я жертва, крепко прикованная к столу. Меня долго пытают.

Август тысяча восемьсот двенадцатого, Франция. Идет война. На широком столе расположена карта территорий противника, я продумываю план.

Двадцать шестое июля тысяча девятьсот сорок пятого года, Германия. Постдамская конференция. Я внимательно слежу, как лидеры мировых держав решают за столом дальнейшую судьбу мира.

Последнее важное событие для меня. Потом все стало проще. Я окончательно отрекся от идеи что-то изменить. Много же времени и жизней мне понадобилось.

Спокойная и монотонная работа в офисе. На столе ветхий квадратный монитор.

Несколько минут страсти с женщиной, которую я защитил от потерявших голову подростков.

Символические поминки старого друга. Впервые за несколько лет собралась старая компания. К сожалению, в полном составе мы уже не соберемся никогда.

Осточертевшая некогда повседневность, теперь кажется мне наивысшим благом из возможных. Какой странный круг. Я понял, что ничего не значу и не хочу ничего значить. Теперь меня интересуют лишь люди. Только в людях осталось нечто, чего я не понимаю.

– Зачем вы здесь сидите? – чужой голос прозвучал резко.

– Вероятно, есть тому причина, – улыбнулся человек за столом.

– И какая же? – продолжил допытываться прохожий.

– Отчасти, чтобы отвечать на ваши вопросы. Раз уж вам интересно, то прошу, присаживайтесь. Здесь можно никуда не спешить.

– Хорошо, – решительно кивнул прохожий. – Я присяду, а вы нормально ответите мне, к чему весь этот цирк? Пытаетесь привлечь к себе внимание?

– Пытаюсь, – согласился человек за столом.

– А мне… – неожиданно для самого себя, прохожий замялся. – У меня и так всего достаточно.

– Но вы же все-таки решились сесть за мой стол, вы заговорили со мной. И в этом нет ничего плохого, я могу вас понять. Возможно, понять так, как никто другой понять не сможет.