Человек за столом

Статистически за столом люди умирают крайне редко, особенно учитывая, что проводят за ним большую часть жизни. То ли дело кровать, да и вообще мир по ту сторону привычной плоскости. Они куда злее и опаснее. Так что я могу заключить, что стол – это гарант вашей безопасности, ваша защита.

– Вы это сейчас серьезно? – прохожий с сомнением посмотрел на своего собеседника, словно желая удостовериться в его психическом здоровье.

– Конечно же нет! – с улыбкой отмахнулся человек за столом, но в голосе его прозвучала едва заметная нотка грусти.

 – Что за глупости? Просто вы хотели поговорить, вот и я решил вас немного позабавить необычным взглядом на вещи.

– И все же мне интересно, пусть и в шутку. Вот все то, что вы сейчас сказали… хорошо это или плохо?

– Тут уж каждый решает для себя сам. Лично я принимаю свое место в этом мире, потому что оно мое. Знаете, все эти повседневные мелочи, предметы обихода, которые не заслуживают нашего внимания, но верно нам служат. Я бы хотел научиться ценить их.

– Никогда прежде не участвовал в столь дурацком разговоре, но слушая вас, невольно хочется поспорить, – прохожий задумчиво потер переносицу.

 – Вы мне с этим столом совсем голову заморочили. Хотите, я скажу вам свой главный аргумент?

– Валяйте.

– За столом не рождаются. Это лишь, так сказать, приобретенная привычка. Так что прекращайте думать о всякой чуши. Лучше пойдите и займитесь каким-нибудь полезным делом. А теперь прошу прощения, мне пора.

Прохожий решительно поднялся и через несколько секунд растворился в однообразном потоке торопливых людей.

Теперь, прежде чем очередной силуэт приобретет отчетливые очертания в смазанном живом течении, пройдет некоторое время.

Человек за столом устало прикрыл глаза.

Полезное дело… какое дело я теперь могу счесть полезным? Хорошие, плохие, вредные, жестокие, бессмысленные, абсурдные, я помню множество совершенных мной вещей. Я потерялся в их числе.

Древний Рим. Я сижу за столом и учусь письму на деревянной дощечке покрытой воском.

Одно из первых воспоминаний. Почти стерлось.

Греция, жертвенный алтарь. Помню глаза животного. Оно знало, что скоро умрет.

Тридцать третий год от рождества Христова, Иерусалим, весна. Тринадцать человек, наша последняя совместная трапеза. Мы внемлем словам учителя, он говорит со мной. Я предам его в тот же день. Он сиял так ярко.

Середина шестого века, Британия. Огромный круглый стол и полтора десятка рыцарей, я среди них. Спорим о чем-то важном.