ЧЕЛОВЕК

Под ногами шуршит всяческий мусор: обертки от «Кит Ката», недоеденная шоколадка «Аленка», несколько банок «Ред Булла», ненавистная бутылка, на которой угораздило поскользнуться. Пинком отшвыриваю ее в сторону, та разбивается на множество осколков, ударившись о тупой угол стены. Выхожу на лестничную клетку и оглядываюсь: дверь, к сожалению, прикрыть не получится. Жильцы, когда придут в себя, обязательно заглянут и обнаружат убитого соседа. Шуму поднимется!

Ну и черт с ними.

Отправляюсь наверх по этажам. Найти бы сейчас родителей Никиты.

Обезвредив оставшиеся ловушки – их обнаружилось еще три, начинаю звонить в квартиры. Наконец мне открывают. Взрослый мужчина с трехдневной щетиной и заплывшими глазами.

– Помощь нужна?

Он долго соображает, прежде чем неуверенно промямлить:

– Н-н-нет…

– Вы знаете, в какой квартире проживают Афанасьевы?

– Конечно, – уже более внятно отвечает он, – в сорок третьей.

– ЧТО???

– Ну да.

Внутри у меня все оборвалось.

Молнией проносится в голове поступивший запрос: обратилась женщина, просила проверить дом, звонила из больницы.

Кидаюсь вниз, забыв о всякой осторожности. Скорее, скорее проверить мальчика! Хотя пантакль больше и не дает сил, дверь подъезда с грохотом срывается с петель, когда я вываливаюсь на улицу. Дождь одержимо хлещет по лицу, вдалеке сверкает молния, раскатываясь тяжелыми ударами, над головой рокочет гром.

Рывком распахиваю дверь машины и… обмираю: передо мной сидит Никита. Точнее, его безжизненное тело. Из-под майки выглядывает черный круг. А во лбу зияет кровавая дыра.

Вновь звонит мобильник.

– Алло.

– Леша, доложи обстановку, – просит Виталик.

Судорожно сглатываю.

– Алексей Сказов, доложите обстановку! – звучит приказ.

– Дом зачищен. Жильцы, кажется, в норме.

– Мертвые есть?

– Да. Двое.

– Личность убийцы установлена?

– Да. Алексей Сказов, – отвечаю я и сбрасываю вызов.

***

Старый «Панасоник» без помех не работал. Шипящим информационным питоном пробивался в эфир первый канал. Впрочем, это единственный канал, который ловила антенна, примотанная к батарее, поэтому не удивительно, что помехи были. На столе со вчерашнего вечера стояла початая бутылка «Путинки», а на мне мешком висел заношенный отсырелый свитер.

«Даже снять не удосужился, скотина», – вяло подумал я про самого себя.