(Апокалипсис всегда)

(Апокалипсис всегда)

Никита Немцев

Никита Немцев – автор книг "Ни ума, ни фантазии", "Русский бунт", лауреат премии Лицей-2019 (второе место в номинации "Проза")."(Апокалипсис всегда)" – это детектив абсурда, действие коего разворачивается в Питере. Иконописец (контрабандист? (шизофреник?)) Будимир пытается добиться Авроры (бледной, как актриса немого кино, холодной, как Серебряный век) и найти иконы, которые украли из его монастыря (а вместо них – подсунули неканонических (и второканонических) Псоглавцев, Троеручиц), попутно беседуя с Автором и пытаясь сломать роман.

Никита Немцев

(Апокалипсис всегда)

Ш

Я бы желал, чтобы отец мой или мать, а

то и оба они вместе, – ведь обязанность

эта лежала одинаково на них обоих, –

поразмыслили над тем, что они делают в

то время, когда они меня зачинали.

Л. Стерн. Жизнь и мнения

Тристрама Шенди, джентльмена

Стоять на бессмысленно длинном перроне, предвкушая, переминаясь, шаркая (вокзальные часы не умеют спешить), дыша зябким паром на руки, выглядывая коллег по несчастью – ожидать, – и какой-то вдруг запах ударит по ноздрям: вспомнится, как с мамой ездили к отцу (не вида?нному с малолетства), на несколько крошечных дней, а потом уезжать – навсегда, навсегда – и стрекочущая мысль: просто ты ему не нужен, ты ему не нужен – от которой можно заслониться только пепси-кольными Инь и Ян-ем (интересно, тут есть автоматы?), запить горе тёплой газировкой – и ехать дальше: в поезде, пропахшем свинцом, торчащими плацкартными ногами и гремящими подстаканниками.

Сейчас смутно то же самое. (В поездке по России трудно отделаться от ощущения, что едешь по тюрьме – бесконечной, просторной и очень пустой тюрьме (даже на перроне). Будимир ходил по платформе сонными шагами, думал о пепси (почему-то не об Авроре, не о Бодуницком (тот звонил из монастыря – говорит, срочное что-то), и не о жизни вообще) – думал о пепси и хотел домой спать.

Расхаживая под геометрическим навесом, Будимир, дружески кивнул другому ожидающему, – но тот не заметил. Тогда Будимир в тысячный раз посмотрел на часы: восемь десять.

– Пассажирский поезд номер сто сорок три «Москва – Санкт-Петербург», – («Санкт-Петербург» сказал другой голос: томная тётка), – прибывает на первый путь четвёртой платформы. Нумерация вагонов с конца состава.

Сначала мелкий, издалека – поезд стал неумолимо наползать.