Чернилами добра и зла

Им бы этот же вылить напиток

В их невинно клевещущий рот,

Этим милым любителям пыток,

Знатокам в производстве сирот.

(Анна Ахматова, «Защитникам Сталина»)

Одарила силой выжить без рогов,

Не когтями, а зубастостью ума —

Приручить и приучить светить огонь

Так, чтоб глаз тебе не выколола тьма.

Но, назвав себя вершиной под венцом,

Мастурбируя на звёзды и кресты,

До протомы озверяешься.

Лицо

Сорок тысяч лет творила я, а ты…

Ты коленопреклонён не перед той,

Кто в мучениях из праха родила,

А у бронзы, что на площади пустой,

Где молчат без языков колокола.

И уже на четвереньках семенишь,

А ведь мял прямохождением века.

Память горькую на гордость заменил

Обезумевшим до глины для горшка.

Господь, давайте нынче – по душам

Господь, давайте нынче – по душам.

Но перейду на «вы», и вам бы надо —

Не пили никогда на брудершафт

И не лобзались трижды по обряду.

Но вы вольны и тыкать, поносить —

Ведь я один, в кепчонке забубённой,

А вас не сосчитать на небеси,

Извечным страхом смерти порождённых.

И вам, тот смертный страх найдя везде,

Сопровождать его до божьей нивы —

Богам как копиям лепивших вас людей:

Жестоких, добрых, властных и ревнивых.

Пусть не всесилен я, не идеал,

Не вечен, и живу своими днями,

Но слов со временами не менял,

И сына не пошлю, чтоб изменял их.

Два клюва-стрелы

Два клюва-стрелы на восток и на запад

У камня-истока, но кануло будто

Письмо с направлением в светлое «завтра».

В конверте пустом – беспросветное утро.

Не сбывшись, надежды с цветными хвостами

По жалобным крикам находят друг друга,

И книгою жалоб верстаются в стаи.

Побыв козырьком, опускаются руки.

И снова в томлении хмель сосложений

Того, что желанно, но мыслится с «если» —

Мужские фантазии с грёзами женщин

И планы развития девственных чресел.

Обивка диванов сидением стёрта,

Седением порчены фотольбомы,

А всё, что не в кадре, отправлено к чёрту,

И новые птицы слетаются к дому —

Строками мечтаний с размытостью линий.

Манилов «Ах, вот бы…» потянет из трубки,

А Павел Иванович набриолинен

Практичным и в меру упитанным трупом.

И множатся мёртвые душами статских,

Действительных, тайных и прочих, а кто-то

Живым выступает стоять на Сенатской,

Ища на Болотной тропы из болота.

И мёртвые души, как ветхая сила,

Пытают живое за отступ и ересь.