Уходящая натура

Уходящая натура

Михаил Буриданов

Любит или не любит? – вот вопрос, который мучает уже немолодого героя этого короткого рассказа. Как отнестись к его мучениям? – вопрос, над которым, возможно, задумается читатель.

Их познакомила его мать. Все её предыдущие попытки подобного посредничества он заведомо отвергал, не веря, что люди могут полюбить друг друга по чьей-то наводке. Он и женился вопреки материнским предостережениям и просьбе хотя бы не торопиться оформлять отношения с незнакомой, по сути, девушкой, в неделю ставшей его невестой.

Был поражён её красотой и непосредственностью, доставшимися ему так просто и, согласно самооценке, незаслуженно. Уже через месяц после свадьбы он понял, что мать была права, но при постоянном взаимонепонимании, ссорах и даже полугодовом разъезде с женой, прожил с ней двенадцать лет, породил сына, из-за которого тянул с разводом до последнего и благодаря которому ни разу не пожалел о своём браке, и развёлся только тогда, когда утратил все сомнения в том, что семьи у него нет.

На этот раз мать его перехитрила. Сначала, ещё до развода, наверное, предчувствуя его неизбежность, она «ненароком» упомянула о некой, работающей в их театре «замечательной девушке и, по-моему, одинокой», на что он никак не среагировал, но невольно запомнил услышанную в её голосе особенную проникновенность. Выждав несколько месяцев после развода, чтобы дать ему успокоиться и не показаться  нарочитой, мать устроила их «случайную» встречу – зазвала его к себе в театр, чтобы передать добытый билет на единственный спектакль БДТ, впервые приехавшего в столицу после смерти Товстоногова.

Когда он вечером заглянул в её администраторский кабинет, мать чаёвничала с совсем молодой, не особо приметной девушкой по имени Женя. Из осторожности не торопясь их знакомить, она усадила его за стол, подала чай с пирожным и исподволь вовлекла в прерванный его появлением разговор, как оказалось, на злобу дня: о начавшейся приватизации, ваучерах и обстановке в стране – всё еще тревожной и непредсказуемой.

Мать так и не сумела освободиться от советской идеологии, поэтому он старался не вступать с ней в серьезную полемику. Но Женя немногословными репликами обнаружила не женский (в рамках его опыта) интеллект, добавивший шарма её визуальной неброскости. Настолько, что он поймал себя на мелькнувшем сожалении, что слишком для неё староват.

Через какое-то время мать сменила тему на театральную, подсказавшую, что и Женя имеет какое-то отношение к Мельпомене.