Ганцлер-13

Я прошел машинально еще пару шагов и в раздумье остановился. Я уже почти добрался до огуречной гряды, мне оставалось дойти до мамы совсем чуть-чуть. Но теперь, когда я увидел ее, я больше не мог заставить себя двинуться с места. Я наблюдал за мамой из-за плотных ветвей, и мне припомнилось, как в детстве мы вместе вот также рвали по утрам огурцы и складывали их в этот же самый таз. А потом мы их мыли обжигающей холодом водой из колодца, и я ел самые лучшие. Огурцы были душистые, сладкие, внутри горячие – прогретые насквозь утренним солнцем… От нахлынувших воспоминаний мне сделалось грустно и захотелось курить.

Теперь то счастливое, минувшее время, представлялось мне непомерно далеким, и даже казалось, что все это было с кем-то другим, не со мной. Может, я видел это в кино? Или слышал чей-то рассказ? А может, читал о рвущем огурцы мальчике в книге?..

Неуверенно топчась на месте, я следил за мамой из-за густой зелени яблонь. Я не знал, как поступить. Казалось, мои сомнения продолжались целую вечность, хотя на самом деле прошло не больше минуты.

В конце концов, я развернулся и зашагал обратно к дому. Мама меня не заметила, она продолжала рвать огурцы. Я не решился к ней подойти, потому что не знал, о чем с ней говорить, что рассказать о моей жизни…

Когда я возвратился к крыльцу, отец продолжал сидеть на прежнем месте. Он гладил заскорузлыми от работы в земле пальцами разнежившегося кота и смотрел на дорогу сквозь решетчатые ворота. Кот блаженно потягивался у его ног, сладко жмурился и урчал.

– Пап, я сегодня ненадолго уеду из города… По делам… – начал я, нерешительно переминаясь на месте. Я боялся, что отец спросит меня, отыскал я маму или нет. Теперь, в эту минуту, я испытывал угрызения совести от того, что не дошел до нее. Я вынул сигарету и закурил. – Дня на три, на четыре… Так что не теряйте меня, хорошо?

– Ладно, – спокойно ответил отец. Он привстал со ступеньки и выплеснул под куст остатки остывшего чая. – Может, есть хочешь? Зайди в дом, покушай.

Там на плите борщ еще теплый, мать недавно сварила.

– Спасибо, пап, не хочу… Я дома яичницей завтракал, – поблагодарил я отца. От его слов мне сделалось чуточку легче.

– Тогда чаю попей.

– И чаю, пап, не хочу… Я поеду… Нужно еще вещи собрать, – я посмотрел на часы.

– Хорошо. Некогда – значит, некогда. Приедешь назад, заезжай как-нибудь, – отец тяжело поднялся с крыльца и пошел провожать меня до ворот. Неугомонный кот увязался за нами.