Что сказал Бенедикто. Часть 1

– Кому ты нужен в шестнадцать лет в армии?

– Или в университет пойду, если за гимназию сдам.

– Ты не прав, подумай, пойдём к тебе. Я здесь первый раз, мы только приехали из Петербурга, я там учился. Думаю, он из-за тебя так торопился с моим переводом.

– Фердинанд, я знаю, что сам виноват, я и дома боялся все потерять, и здесь, и все, что я боюсь потерять, я теряю.

– Тебя в школе розгами не секли?

– У нас этого в гимназии не было.

– У нас тоже не было, но меня выпороли перед всей школой, и ничего, учился дальше.

– Тебя? За что? С виду ты такой паинька и отличник.

– Все мы, Кох, с виду паиньки и отличники, но розги б тебе сейчас не помешали. Ты подумай, что в армии тебя могут просто убить, выстрелят, как по мишени.

– Тем лучше.

– Опять то же самое! Может, мне самому тебя выдрать?

– Попробуй.

– Тут и пробовать нечего, с таким, как ты, я легко управлюсь. Ты ему обещал, что не будешь легкомысленно относиться к своей жизни, а песня одна и та же.

– Это не твое дело.

– Я ничего из себя не строю, но два года с Аландом, Вильгельм, это не один вечер. Это кое-что значит.

– И что это значит?

– А то, что я сейчас скручу тебя – и лицом вниз на диван.

– Живым не дамся.

– Опять! У тебя навязчивый суицид? Может, у тебя с головой проблемы? Тогда тебе летать нельзя, да, мозг у тебя перевозбужден. Судорог не бывает?

– Не бывает. Дрянь ты, Абель, а ведь тоже сначала таким своим показался!..

– Ну так беги, застрелись из-за этого, не стоит упускать такой повод.

Схватка их была недолгой. Кох с заломленными руками оказался вжатым грудью в диван.

– Продолжать? – поинтересовался Абель.

– Отпусти!

Абель выпустил его.

– Пошли в зал, кишка тонкая. Я тебе хоть самое элементарное покажу, а то тебе в армии всю рожу отобьют, будешь так драться. Или девочкой сделают.

– Правда, покажешь?

– Придется, а то и поумнеть не успеешь.

– Фердинанд, я совсем запутался, я ничего не понимаю. Я был так счастлив. Ты понимаешь, я все детство видел его лицо и говорил с ним. Это даже не сны, это что-то другое. А он как гад со мной…

– Он как отец с тобой, и я с тобой как брат, объяснил бы мне кто почему. Он не виноват, что мы, как трехдневные слепые щенки, тычемся носами в собственную лужу. Он не над нами смеется, а просто потому, что ему в самом деле смешно это видеть.