Темный эльф. Хранитель

Тир с нежностью покосился на блаженно зажмурившуюся спутницу, искренне гордясь ею, и даже Вал залюбовался ее чистой и неповторимой красотой, от которой у мужчин начинало сладко щемить сердце.

– Если ты не перестанешь блистать, наше солнце может обидеться и погаснуть, – пошутил он, и Милле смутилась.

Мужчины понимающе переглянулись: с каждым годом поразительная привлекательность девушки все сильнее притягивала к себе взгляды.

– М-да. Страшная из тебя выйдет женщина, – прокомментировал Тир.

– Отстань, – буркнула Милле, моментально помрачнев.

– Ну ладно, прости, – раскаялся эльф. – Я просто хотел сказать, что ты красивая. Только это, и ничего больше.

Милле подозрительно покосилась на Тира, но он был предельно серьезен. Ни тени насмешки, ни толики ехидства на ошеломительно красивом лице. Зеленые глаза смотрели спокойно и даже покровительственно, словно Тир мысленно добавил, что никогда не даст ее в обиду ни людям, ни гномам, ни эльфам.

Вал покачал головой и уже собрался отчитать заигравшегося мальчишку, но в этот момент проснулось чутье, и он молниеносно подобрался. Неужели предчувствие не обмануло? Неужели вот оно? То самое, что подспудно тревожило его со вчерашнего вечера и все никак не могло оформиться во что-то конкретное?

– Капюшоны! Быстро!

Дети безропотно повиновались.

– Милле, сдай назад. Тир, держись слева. Прикроешь ее, если что. Капюшоны не снимать, в разговоры не лезть, по сторонам смотреть, как в хмеровой впадине! И не смейте поднимать глаза!

Они кивнули и, поддавшись безотчетной тревоге Стража, послушно перестроились. Юный эльф с сосредоточенным видом занял место по левую руку от друга и наставника, одновременно прикрывая уязвимую девушку, а та испуганно юркнула за надежные мужские спины.

Тир ободряюще погладил ее похолодевшую кисть и легонько коснулся рукояти одного из парных мечей, созданных непревзойденным мастером-гномом. После чего некстати подумал, что именно они и бросятся в глаза в первую очередь, если вдруг слетит капюшон, потому что ни один перворожденный никогда не возьмет в руки гномий клинок. А у него таких клинков целых два – легких, прочных, покрытых мощными защитными, исконно гномьими рунами.