Марина и Анна. Лирика

И будто бы… вновь живу!

Что мне жизнь у неверного пламени очага,

Если есть окрыляющий ветер – и берега?

Кто такую простит, кто останется рядом с ней,

Если в ней просыпается ласточка по весне?

Я живу высотой, я прощенья у тех прошу,

За которых молюсь, для которых сейчас – пишу.

Мне не жаль ни ночей, ни загубленной сгоряча —

Этой жизни, что я ношу на своих плечах.

СЕРДЦЕ МОЁ, ВЕЧНОСТЬ МОЮ

Через себя хоть раз попробуй переступи:

Да, виноват, ступил, не с теми не то всё пил,

Ты, моя гордость, спи, ты, моя глупость, спи.

Всех пожалеть горазд, всем пасынок городам,

Лишь одному – беда – и сердце готов отдать.

Над ним – глубока вода. Под ним – высока вода.

На перепутье рек так хочется закричать:

Где же твоя свеча? Что же ты замолчал?

Голову вон с плеча! Вызовите врача…

Господи, человек! Молчанию вопреки,

Льются мои стихи с твоей стороны реки,

Из-под твоей руки – в рюмку моей строки.

Страшно идти на дно… но много страшнее здесь

Ждать от людей чудес и верить своей звезде,

Руки туда воздев, бряцать в своей узде.

Сердце не полотно, а вечность – не нервный стих.

Косы не расплести. И беды не отвести.

Сердце моё – прости, вечность мою – прости.

СЕМЬ ТИРЕ, ОДИННАДЦАТЬ ТОЧЕК

Хочу быть мечтой, твоим золотым ребёнком,

Которого гладят, лелеют и стерегут.

Аз есмь тихий голос, в колонках и перепонках,

Невесть для кого забытый на берегу.

Хочу те бесплатные стулья в пустом Париже,

Где умерло всё, и никто никогда не указ.

Я вновь просыпаюсь бесстыдно большой и рыжей,

И вновь прорастаю, как зёрна сомнений в нас.

Хочу говорить, говорить о пустом и сущем,

Не пряча в коротких точках своё тире.

А детские пальцы всё тянутся к не живущим,

Но так и не могут нормально зажать баррэ.

А пальцы хватают воздух, как снег и гальку,

И, кажется, могут с неба – тебя – достать.

Я ловко, как фокусник, чиркаю зажигалкой

И громко считаю перед прыжком до ста,

И прыгаю! Перестук семь тире и точек —

Одиннадцать, как ты хочешь, переводи.

Мне кажется иногда, что не хватит строчек,

Что мысль оборвётся, только разбередив…

Хочу, чтобы город разбух от нелепых сплетен,

Как рыба на нересте, круглая от икры.

Я снова считаю до ста, будто плеть за плетью

За то, что поганый язык неспособен скрыть.