Марина и Анна. Лирика

2013

МЫЛЬНАЯ ОПЕРА

Супруг заставляет бриться и быть женой:

Снимай, говорит, корсет и неси мне ужин.

Мы – всё колесим по стране вместе с цирком, но

Какого-то лешего вышло, что он мне сужен.

Нагнул меня над лоханью с его бельём —

Джаст бизнесс – стирай, мол, тряпки и не гугукай.

Дружки его – сплошь похабники и жульё.

Я дважды пыталась вешаться, но супругу

Везло, и он дважды выдергивал из петли.

Слезай, говорил, жена, и пожрать неси мне.

Я знала любовь, что в уголь испепелит,

Но так и не ведала, как это – ночью зимней

Руками синюшными крепко узлы вязать.

Нет места в грудине ни чудесам, ни чувствам.

А то, что я отчебучила год назад, —

Выходит, только – искусство ради искусства.

Я бреюсь и проклинаю весь белый свет.

И близкая перспектива навряд ли греет.

Мой суженый скоро будет звездой в Москве,

А я однозначно в мыльной воде сопрею.

2013

ПОСЛЕДНИМ И ПЕРВЫМ

к утру тяжелым сном забывшись

ты видишь словно наяву

ту настоящую в прошедшем

с которой будущего нет

andievb

ну и как тебе отвращение перед грязью?

не подташнивает, не болит по утрам печёнка?

не смущает существование явной связи

изначальной несвязности этих твоих ночёвок

с охромевшей нежностью – с дуростью беззаботных?

с одиночеством, вознесённым до абсолюта?

ночью мартовской лютой не хочется ли чего-то,

просто созданного для пухлости и уюта?

ухмыляешься… прячешь шею воротниками.

ты воняешь, почти как прачка или свинарка.

будь ты проклят, когда коснёшься меня руками!

и сарказмы твои мне, что мертвецу припарки.

будь ты проклят за то, что вышел живым из круга,

словно мужнины кошки, бегущие через пламя.

нам бы впору было перестрелять друг друга

и не знать, что за жизнь проходит в таком бедламе.

где же чудо, а? растерял по дороге что ли

шляпы, карты свои, разрисованный ты обманщик?

всё построено на уловках твоих и фальши —

что ты знаешь о боли?

что я знаю о боли? боль затмевает разум.

на ладонях – смотри – проступают к утру стигматы.

я, наверное, и поныне люблю, заразу,

так, что хочется пить, курить и ругаться матом.

так люблю, что, наверно, взял бы и задушил бы,

вырвал сердце и продал душу любому бесу…

я учился вставать с колен и терпеть ушибы,

я пытался взывать хоть к чьему-нибудь интересу,

потому что негоже помнить тебя, негоже.