Тетради 2017 года

В просвет земли идя, как дети,

из этой белой темноты

мы смотрим, как несут матросы

в невероятной речи чушь —

и чушь, как небо, снизу светит

и освещает телу путь.

    (27/01/2017)

Черновик игры

Выходишь из ворот, а там – зима

тебя произносящая, как «ма»,

прикинется то лялькою, то люлькой,

качающейся справа от тебя —

пока геометрически смешна

её иссиня-тонкая фигурка.

Играем в шахматы, две морды, ты и я,

две лошади, что тенью в звук согнуты —

где чудится фигура из огня,

которая дымится, как искусство,

за лыжником, который от меня

оставит пар и светом ляжет густо

на чёрный воздух, трубку и трубу

из простоты, которая пока что

ещё не стала ящиком, куда

нас сложат, что – возможно – нам на счастье —

пока течёт вокруг камней вода,

похожая на лопасти и пасти

тех, что ожили в ней – пока мертва

она жила и прожигала или

не вспоминала почему сюда

её, окаменевшую, сложили,

как на щеке вдруг ожила звезда,

окаменев до крови или жилы

Всё дышит – даже если этот звук

внутри, и оттого нам не заметен,

не заметён как шахматы в свой стук,

в улитку лёгких, что теперь стозевны,

растут, как дерево сквозь зимы, как игру,

где катятся в повозке земли звери.

Они растут снежками, как следы

взрываются комками воробьиной

прозрачной крови, речи, как любви,

что рассекают небо львиной гривой,

и оставляют шрам, голосовой порез

средь темноты, что вырезана в выдох.

    (27—28/01/2017)

«Карта перевёрнутая ночи…»

Карта перевёрнутая ночи

корчит человека у реки —

спицы из шмелей скрывают плечи

велосипедистов, что легки.

Там и видишь, как в гало и мраке

едут бесконечный марафон

два гонца навстречу этой карте,

что и мы с тобой перевернём,

переврём, поскольку так и надо,

если жалит шмель, как звуки спиц —

слушай, слушай – смертоносно жало

у велосипедов и их птиц.

    (01/2017)

«Улица желта или темна…»

Улица желта или темна,

в ангеле не существует ангел —

ты ведёшь меня через кольца

снег, что размыкается в котангенс.

Функция забыта и проста —

от того, похожая на время,

больше не относится ко мне

и лежит окружностью, как семя,

что открыто в свет снеговика,

в этот шар из детворы и смеха,

где звенит, как черная дыра,

воздух, что дыхания прореха.