Тетради 2016 года

Но выходишь – становясь деталью

зёрнышком и пикселем в глазу

и струя тебя перебивает

и визжит, что камень на фрезу.

Парк сгущается – как будто в темень Парки

завязали свой алкоголизм —

мёд и спирт, как след небесной сварки,

из зрачков расплавленных бежит,

и земля, в которой спишь и слышишь —

принимает в яблоню тебя —

всё, родная, в рёбра мои дышишь,

сквозь вокзал полуночный – черна.

    (15—17/04/2016)

Кролик

Невидимый и шумный листопад

вдоль вертолётов клёна в сто голов

летящий через прятки и распад

в знак умножения, уложенный в тавро,

где кролик кувыркнётся через сад,

приветствуя пыльцу, а не цветы,

нору во мне раздвинув, как лицо,

чтобы глазеть, кто в той норе летит,

чьи лопасти, под воздухом звеня,

становятся смородиной в воде

и водят, как слепые, и стучат —

продольно сквозняку или дыре

впадая в детство, наготу и взгляд,

которые – сквозь кашель – унесёт

на щель похожий, голый листопад

сквозь кролика, похожего на вход.

    (21/04/2016)

«Сбор майский нарциссов, трамваев и птиц …»

Сбор майский нарциссов, трамваев и птиц —

стрекоз [деревянных, как утро]

солдаты, идущие в небе, без лиц,

в дожде, что вокруг парашютом

ложится и ест ледяных червяков,

чьи тени прозрачнее яблонь,

стоящих в окружности, без берегов,

похожих на темень и якорь,

похожих на этот протянутый стол,

в котором, как дым, оживает

разбухший от влаги, как смерть, мотылёк

и – словно паром – догорает.

    (10/05/2016)

Подкидыш

Ты дом покинешь – развернётся он

на стаи и сады, где из ворон

был выбран или собран, как пятно

цветное и, где в скудное зерно

постукивает свет и, близоруко

ощупывая сердца погремуху,

горит, на нефть похожий, чернозём,

где речь моя глухонема, слепа

и только ночь моргает, как звезда,

и источается до линии – предела,

где лай лягушек вырастает в белый,

развёрнутый, как майский свёрток, мёд.

    (11/05/16)

Крыжовник

Хруст воздуха, дающий имена

своим пещерам, ящерам, домам,

не достигающий из пены и воды

своих шагов, что ангелам страшны.