Тетради 2016 года

2016)

«О, ветки тяжёлые птицы…»

О, ветки тяжёлые птицы,

полётов парные стволы,

апреля и сумрака спицы,

в которых блуждают волы,

двойные тоски разжимая

полёта своей часовой

почти невозможности рая

и речи почти не больной,

не больной, когда – расцарапав

лицо белых тощих ветвей —

стволов распускается пряжа,

взлетая из клети корней!

Как эта пархатая стража

несётся по нити тугой —

без времени больше и страха —

себя вынимая дугой!

    (03/04/2016)

«Человек [цепь и пёс вещества…»

Человек [цепь и пёс вещества,

воздух смёрзшейся смерти] едва

распечатал в дыхание плоть,

как пейзаж обращается в лёд.

В призме – полой, голодной – его —

человека подземный глоток —

развернёт рыжий свёрток зрачка

и слетают, как плод с дурачка

эта шкура, железо и смерть,

и куда теперь ехать – наверх? —

если выдох пейзажи скоблит —

и чего ещё нам говорить [?]

в слепоте, на свету, на свету —

через свет – тот, что камень во рту,

тот, что бабочки взорванный грот

разгибает, как скрепку, в полёт.

    (05/04/2016)

«Это что? – вагон десятый …»

Это что? – вагон десятый —

мёд из пепла и воды,

и жужжит в нём – виноватый

гуттаперчивый один,

чьё лицо из всплеска света

удлиняется в меня

близоруко и, наощупь

время птичкою отняв,

смерть мою он, как прощенье,

между крыльями несёт

шмель, змеящийся как воздух

меж телесных чорных сот.

    (8/04/2016 – 10/04/2016)

Стансы

Речь не условна и крива,

как коромысло и дуга,

её несущая внутри,

разбитая на лёд и льды,

когда здесь дождь идёт – вода

накручена на провода,

себя поёт и дребезжит

в жестянке птичьей, что лежит

на донышке густом, земном

и слышит речи животом

и, оступаясь в глубину,

колодца свиток развернув,

на птицу смотрит белый рот

через пылающий осот —

сгущается до темноты

и из нутра звезды шуршит,

и крутится как колесо —

чуть горьковатою росой.

    (04/2016)

Форточка

И исподволь, из пара, из подземной

норы апрельской, что внутри воды

плывёт к воде землёю неизвестной,

расщерив золотые свои рты

в жуках, в птенцах из нефти или торфа,

которые полоскою густой

лежат межой за небом неответным

и белой поцарапанной губой,

которая свой сад им произносит

в солёные, как форточки стрижей,

снопы из света, что руками косит

собрание из нескольких детей.