Тетради 2015 года

Сможешь ли перемаяться? Выдержишь не просить

то, что тебе покажется нужным с любой тоски?

Ходит по миру ключница, в Лазарях сих скрипит —

лице с неё стекает по часовой, как нить,

как немота бликует или же врёт, как спирт

режет кору и кожи [те, что на свет – мои],

только в тени иные втянут её, как вдох

лёгкий, как на поминках, когда забивают гвоздь.

В лёгких, как свет, спит ключница, делая оборот

снова словарным и пишет слово на весь забор.

    (03/02/2015)

«Осень, состоящая из пауз…»

Осень, состоящая из пауз,

множится, как дочери мои,

до сугробов и не задержаться,

ожидая жирной хвойной мглы.

И двоенье осени признавши,

наблюдая то, как снюсь я ей —

вижу время года забирает

пораженье у своих детей.

    (02/15)

«Перевёрнутая песня…»

Перевёрнутая песня

в отражении плывёт

с половинчатого света,

облетая чью-то плоть.

Плоть стоит, себя не зная,

и углом пужает ветвь,

что мерцает, будто ангел

говорит: за всё ответь.

И за мясо, и за стужу —

плоть стоит в своей тени

и текут кривые слёзы

по плечам её прямым.

    (01/2015)

Grandparents Orationem

– 1-

Дочитать бы драму насекомой

этой своры, что – став колесом —

катится под горку от подводы,

как потоп с мертвящим языком.

А посмотришь в дождь – и там увидишь

жесть дождя из вдов моих торчит,

и звенит в нутре своём неровном,

изменяя в пепелище вид.

– 2-

Пока же я стою над бездной

из снега, поля, русской тьмы —

чьей бог – лицом нам неизвестный —

ещё касается кормы,

пока жую свой дым, хворая,

и пью прекрасный алкоголь —

то слово в этом узнавая,

перерастая свою боль,

то, отравившись кислородом,

спешу расслышать, что во мгле

наждак, топор во всех пустотах

чиричут телу обо мне.

– 3-

А дотянешься до молитвы —

начнёшь учить

этот глас синичий,

которым увечен мир.

Встретится кто, как травма,

увенчанный сам собой —

быть бы плотью тебе —

виноват – другой.

    (02/2015)

Ignotum Deum

Предположим, что шар, что разбился в твоей воробьиной

на божественный пар, что клубком покатился по длинной

траектории в нашей – почти что пархатой и устной —

то ли местности, то ли отсутствию оной, где гнусный

голос нас различить попытался, как будто окружность —

всё его отраженье, которое в стае проснулось.