Тетради 2015 года

    (20/03/2015)

«хлебников спит на руинах своих…»

хлебников спит на руинах своих

светится куст [как вода] изнутри

и затихает несбывшийся ангел

прежде чем в горле печей догорит

этот упругий [не твой] какбысон

длится как ласточка то есть полёт

после её окончания – рот

у велимира растёт в будке кварца

можешь его не опасаться

это в пейзажи сии бутерброд

    (21/03/2015)

«Мир [похожий на войну]…»

Мир [похожий на войну]

гложет пальчик, как печенье

и [во всё нипочему]

он растёт стихотвореньем.

Милый, скромный мальчик мой,

что лежит на потном блюде —

изо всех своих стрекоз

он глядит, как эти люди

[по весне набросив лик

гумилёвского жирафа]

вынимают из войны

то, что ей отдать не жалко.

И невинные её

собираются осколки

в небо с черною рекой,

в лёд что дышит в её топке,

в рыб, похожих на пшено,

в теплой женщины затылок

в жар, что капает смолой

где оса, как медь, застыла

в свой чужой Еманжелинск

как мужик ещё помятый —

по дороге идёт свист:

идиотом и не пятым

мир, похожий на войну

в саранче чужой бумаги

принимает на губу

красной жидкости из фляги

и – пьянея не от слёз —

кровоточит будто вишня

изнутри родных берёз

так, что мальчику не видно.

    (22/03/15)

Laus Stultitiae

И запаяв, как вдохновенье,

свою осмысленную жуть —

март опадает с диафрагмой

туда, где вовсе не заснуть,

не отвертеться, и по фене

не оглупеть, как Бог велит,

и, что понятно, перемену

как ящерку не уловить.

Свою желтеющую кожу

мы наблюдаем будто в нас

собрал немыслимый гербарий

весны – пустой пока – овал,

перебирает будто пальцем

он этот мертвенный альбом —

и говорит за жесть звенящим,

как лёд на ветках, языком.

И мы звеним ему ответно,

и, распадаясь в воробьёв,

пьём никотин и курим девок

холодным [с горло] словарём.

    (23/03/15)

«Негры-голуби в трубу…»

Негры-голуби в трубу

завернут слепой свой блик —

и смолой через губу

проливают свет, как снайпер,

умножая нервный тик,

и гуляет ржавый пальчик

бога в их больной груди.

Как остаток от щекотки

спит их тёмный механизм,

и скрипят в них шестерёнки,

и гудят в них провода,

и – втыкая в них иголки —

рвётся небо их сюда.