Тетради 2002—2005 годов

Терпеть

себя не учись – когда

научишься – полетишь

мимо серых камней.

Не подрезай камыш,

чтобы гнездо иметь.

Трескается каблук:

встреча – наверное есть

тягчайшая из разлук.

Когда возвратишься в дом —

припомни хоть треть имен,

твой дом населивших: с другими —

сделай вид, что знаком.

Речь твоя, что вода

и вымывает тебя,

и, как прозрачный Протей,

ты ее плоть обретя,

выльешься скоро прочь

и потечешь в детей

и потому – не думай,

как будешь выглядеть.

рубаху, спали утюг

и заберись на чердак,

и заключи с артритом

своим кратковременный пакт.

Так и глазей в свой зрачок

и в темноте его

свернись, как когда-то кровь,

бывшая до всего.

«Первоначально будет ночь и отпечатки на вина…»

Первоначально будет ночь и отпечатки на вина

Бутылке тонкой – дым и сын, и сны бессмысленные. Дна

Не рассмотреть, а рассказать… шумел камыш… из камыша

Торчала ветка, и гореть вода спешила, не спеша.

Утяжеляла веки тьма. Стояла легкая тоска.

И смерть была – недалеко, а жизнь – близка.

Валгалла

Этот валяющийся шерстяной птенец в бледном балтийском штиле

теряется, когда смотрит на восток. После рассказов, в таком готическом стиле

завершающихся, вовсе не хочется спать, но если

ты иногда возвращался сюда, то вернешься снова – потому что – что Чехов, что Пресли,

вдавленный в чужие кости рентгеном с иглой,

никогда бы не расстались с такою веселой игрой.

Так как сесть на пароход без билета – можно, и зарвавшейся обезьяне —

необязательно помнить о пейзаже и саже, заблудившихся в дюнах воды или в кальяне.

В такие мокрые зимы только сигареты и руки, спрятанные в карманы,

имеют какой-то размазанный смысл, которого ждешь, как голодный – плесенной манны.

Вот (междометия) так же, и мне, выхристу, хочется, чтобы меня забрали,

и точно – еврейские такие базары и словари достали.

Вот она – твоя Валхала, маленькая, как и Боги

ее населяющие и уязвимые, если грызут ногти и поджимают ноги

под себя, как будущее твое – посмотришь и увидишь,

как вода аплодирует тому, кто к ней всех ближе.

Так блестит иней на камне, и клевещет камбала жаброй на воздух

и ты смотришь, потому что не слышишь – остук

тени своей о финляндские камни. Необязательно помнить имя свое и прочее – по цепочке.

Зрение автономно и когда нас уже нет – продолжается, даже если ты смят до точки.