Тетради 2002—2005 годов

Холод

развешивает к рождеству птиц и дохлых собак на заборах.

Нащупав лицо темноты, вспоминаю: двадцать восьмого

непрожитый год, обветшав нами, на прорехи посмотрит строго.

Даже если наши острова больше времени или воли,

контурам их не лишить нас боли

птичьей, судороги зрачков или губ прозрачных

на пластике стаканов, оставленных в злачных.

Я пишу из своей глухоты по прозванью Челяба,

утекает ладонь в темноту из соседского храпа.

Милая Пятница, имена летят на юг, как клочья пены,

обратившиеся в птиц над волной у ссадины земли.

моей хижины обнимает вода, лохматясь

от ежедневного прочтения аборигенами и грубого пальца

северо-восточного, расписанного молниями под индейца,

ветра. Про остальное – неинтересно

говорить с собой. Всегда выживет лишь молчанье,

пауза между букв – это ли не обещанье

возведения Вавилонской Новой

шашни со смертью своей. К покрову

оледенеет слог. Ожидание дольше смысла:

то шиза всколыхнула, то в козе молоко прокисло.

Подышав на ладонь пустотелой и карей синицы,

накалякай письмо и – бутылочной почтой из Вологды, Ниццы,

Копенгагена, Мехико, катарсиса, паранои,

любого из Ч. Нарисую ноль и

зачеркну крестом. Еще один год из дыма

моего очага вылетает голубкой к Богу или Рима

инфаркту. Разные вещи – впиши в эклогу —

полувнятицу, вздор. Мои недосдохшие пальцы

свяжут из пустоты пустоту, уравняв наши шансы

в обретении засухи снежной.

побережье забинтовать пургой. И куда бы от прыти

задеваться ребенку, юнцу с бестолковых окраин

языка, если линия со всех сторон! Постоянен

угол взгляда при столкновенье со страхом встречи

себе подобного в полой пустыне. Резче

квадрат черной дыры, съедающей все предметы

иероглифа, клинопись календаря. Омерты —

закон превыше нас, потому что ДО – он.

Спи, моя Пятница, завтра – четверг и кокон

кожный поджарит краткая вечность.

сгорать и дышать длиннее – писать короче.

Агорафобия

Гнусная страна расставляет птенцов по местам.

Маленький фюрер греет руки в ширинке. «Я – сам»

прежде, чем взять окончательный взлет с железной руки,

верещит воробей, и с тем отлетает. Крюки

вбиты заранее в потолок, кукле – гвозди – в глаза,

любовники – светом – в постель.