Тетради 2014 года

Он, пар с наркозом распивая,

сидит в качелях – как словарь —

то ночь себе не выбирая,

то понимая, что попал,

то – принимая, что умрёт он,

когда, набрав на клюв тоски,

под тёплым запахом озона

снесут его в своё ни зги

запрятанные мирмидоны —

на переносице очки

утроив шерстяной слюною,

которой не было причин,

которой не было, и – жажду

разматывая как словарь —

висит щегол уже не нежный —

как смертность, что себе наврал.

    (26/01/14)

«Вытягивая – вслед за ливнем …»

Вытягивая – вслед за ливнем —

щенячью шею с головой,

стоял мороз, как тополь в листьях —

вдоль переполненный толпой.

И О тянулось длинных вёдер —

зависнув, где терялся свет,

как озеро, нырнувши в норы —

в земле успело зачерстветь…

…и восковые спрятав руки,

мороз, как бабочку в губах,

несёт от неба парашюты,

сгорая в тощих мотыльках,

растягивая тьму – как мясо

осеннее – осиротев

в подводе ливня прячет званье

и кутается в звонкий мех.

    (27/01/14)

«Светает – пробуждаясь – птица горла…»

Светает – пробуждаясь – птица горла,

шифруясь в перьях плавкой черепицы:

у каждого пера – собачья морда,

и каждой морде пробужденье снится.

Вот угол морды мёртвой разорился

от – в сеть её попавшего – улова

из шариков дыхания – раздетых

до плавников случившегося слова.

И звук касается – как языка – дороги

и пятачок несёт в своём кармане,

шлифует тень, как черепицу – клюнет,

и – как рубец – на эхо глины встанет.

    (28/01/14)

«По ветке воздуха, пускающего корни…»

По ветке воздуха, пускающего корни

чужого диалекта в мягких лёгких,

шагает ошибающийся, вовсе

не нужный – от того, наверно, лёгкий.

Премудрости крещенского народца

он выучил, как письмена по воску,

тоскуя, раздвигая снегу губы,

который будто тень в себя убудет,

зарывшись в сумерки, как в голову собачью

зарылась темнота – звенит, как сдача,

и машет голубем, звенящим, как монетка —

попавшись в прорезь воздуха на ветках.

    (29/01/14)

«И снег скрипит, скрипит, скрипит…»

И снег скрипит, скрипит, скрипит,

вниз ускоряя шага шрифт —

две тысячи тринадцать

закончилось, как будто вёрст,

и каждый вечер, как вопрос,

звезда за небом светит.

И снег метёт, метёт крюком,

рисует каждому окно

в многоходовом доме,

и всякий бешенный спит пёс,

и свитер носит как донос

о холоде и коме.