Кафе поэта

Странник спускаясь в кошмар подземелья,

Ищет врата в небеса.

Там в темноте ущелья ночного,

Есть тайный ход где звезда.

В эту дыру был сослан навеки,

Ближний любимец небес.

Странник откроет секрет того мира,

Людей заберёт в новый век.

Где основание у пирамиды,

Там и тяжёл, горек хлеб.

Избранники странника первыми вступят,

В счатия солнечный свет.

Странник гуляет, невидим толпою,

Статуи из камня презрев.

До срока незыблемо правит гаргулья,

И властвует тень на земле.

Пещера

Своды пещеры огромны,

Узок проход и ползком,

Туда перебрался отшельник,

Сделав пещерою дом.

Песок под ногами и стены,

Гранит и растет сверху мох,

Постился отшельник плодами,

Которые в нём найти мог.

Постился и Богу молился,

Открыл ему ангел секрет.

Взяв в руку щепу писал он,

В песке, для потомков завет.

Дал людям знание о счастье,

Он победил ими смерть,

Начал писать где кончалась,

Пещера на мелком песке.

Годами промчались столетия,

Камень в проход отворив,

Увидели кости потомки на входе,

Под палочкой строчкою стих.

Ползком в ту пещеру забрались,

И стёрли познания в песке.

Могли бы узнать о бессмертии,

Но Богом наложен запрет.

Охотник

Смотри презренное никчемное отродье,

К тебе пришел вершить суд над тобой.

Из бездны выполз гад земельный песпощадный,

Он на наживку из грехов прикормлен мной.

Ну что ж, Ротан, бескожий с чешуею и шипастый,

Давай глотай и забери меня в свое нутро.

Начни с греха от самой нижней чакры,

Закончи мыслями и закуси моей душой.

Глотнул разврата сладкую прикормку – славно,

А дальше ты запей грехом из терпкого вина.

Возьми гордыню – съешь не сомневайся,

Туда же заглотни презрение и отлучение попа.

Теперь прожуй мою ты откровенность в жизни,

Но что с тобой, ты исчезаешь и тебе не хорошо.

Эх, выполз гад какой то право неочемный,

Не силы не ума, зачем его прислал мне черт.

Сижу жду следующего – нужен мне крылатый,

Ах наконец – то прилетел с мечом судьбы,

Все по уставу – на коленях корчуюсь в презрении,

Своею плетью вышибает все мои мозги.

Ах, отсекает мне мои познанья страстью,

Ой, хлестанул укор мой безмятежным небесам,

Щас рубанет по позвонкам моим у шеи.

И рубит точно со всего могучего священного плеча.

Ошибся ангел и рубанул чешуйчатого брата,

Уж до того твой голод слеп и до души силен.