Куток, или Хроники лядовской автостанции

И до Ворсмы десять. Но лучше в Тумботино – там леса дикие.

Выпив и покурив, мы поворачиваем к Тумботину.

– Все, – говорю я через час, – Больше не могу. Отдыхаем. Осталось еще? – слышно бульканье.

– Поспи, – говорит он, закусив, – я тебя разбужу.

Я тут же проваливаюсь в сон. Львы мне не снятся…

– Ты едешь или нет? – он трясет меня за плечо.

– Куда? Сколько времени?

– Полчетвертого уже, Вставай, вставай!

Через минуту забираемся в кабину какого-то грузовика. Едем по синусоиде под песню «Миллион, миллион алых роз».

Точнее, шофер поет, а Сашка подпевает.

Трясет, и безумно хочется спать. От курева болит голова. Сашка что-то монотонно бубнит шоферу… Толчок. Я просыпаюсь.

– И тут я ей влындил, – заканчивает Сашка.

– Лес? – спрашиваю я.

Водитель кивает:

– Лес. Ворсма. Сашок, давай стакан.

Мне уже все равно. Я что-то устал. До меня доносится резкий запах самогона, стало быть, угощает водила. На закуску луковица, порезанная на четвертинки. И соль. Все не так плохо.

Значит, вот она, Ворсма.

– А лес-то где? – спрашиваю я.

– Там, – водила машет рукой, – километра три и направо.

– Так добрось.

– Не-а Мне – назад, в Тумботино.

Мы долго прощаемся. Сашку даже целуют в рот. Машина срывается с места и уезжает на удивление прямо.

Минут через сорок мы доходим. Уже рассвет – мы первые! Ни одного лесовика… Идем каким-то буреломом вглубь.

– Саш! – кричу я, – у тебя есть что-нибудь?

– Нет пока. Вот сейчас болота перейдем – там лес грибной, я знаю…

– Да я не про то, – я зло хлещу палкой по бурелому.

К девяти утра нам повезло: на звук машин мы, наконец, выходим на трассу, и что самое ценное, прямо к рейсовому до Горького. С грибами тоже повезло – полкорзины на двоих набрали.

– А я тебе что говорил, – уже в автобусе Сашка шепчет мне в ухо, – пошли, пошли грибы! Сейчас приедем, ты прямо домой – все равно за деньгами надо, а я тебя на вокзале подожду… На то же место поедем…

Только, похоже, на то же место не получилось.

Вернулись мы в воскресенье…и поодиночке. Впечатлений много, грибов меньше, скамейку какую-то помню ободранную, цистерну с разливным пивом помню, милиционера в привокзальной уборной, но не нашей – чужой… И крупные буквы над автостанцией – «АРЗАМАС»… Почему Арзамас?

Конфуз, конечно.

Однако, случай-то не единичный. Не мы одни таким образом возвращаемся. Не все, но многие. Вы зайдите в куток в воскресенье поближе к ужину. Понятно, то в грибной сезон.