Куток, или Хроники лядовской автостанции

Помылись, попарились, завернулись в простыни и закусываем не спеша. Духовно общаемся. А надо сказать, что Сашка – он любую тему мог развить горячо и убедительно. Если уж он завелся, его и не остановишь. О политике там, о революции или о войне – но как-то всегда он сводил все к одному, и переход этот был неожиданный, но предсказуемый каждым, кто Сашку знал. Заканчивал он всегда так: «…и тут я ей влындил!» Дальше уже могли говорить все остальные. Потому что глаза его заплывали салом, и он замолкал.

Со временем я придумал, как оборвать его, – где-нибудь на полуслове вкрадчиво перебить: «Саш, ну ты ей влындил или как?» И пока он растерянно моргал, могли говорить остальные.

В ту банную пятницу все шло как всегда. И кто из нас первый заговорил о грибах, я не помню, помню только, что одна бутылка из трех еще оставалась.

– Саш, а может завтра и съездим?

Он с сомнением посмотрел на последнюю бутылку.

– Нет, я, наверное, не проснусь так рано…смотри еще сколько.

– Так мы ее с собой возьмем.

– Дурак, что ли?! – он быстро скручивает головку и плещет по глотку в стаканы, – сам же говорил: «нельзя оставлять вино в доме на ночь»

– Это не я, это Пилон у Стейнбека.

– Чего?

– Ну… «Квартал Тортилья-Флэт». Там, значит…

– Все! – он решительно встает, – в дороге доскажешь. Едем прямо сейчас!

– Куда?

– За грибами, ебёныть! В Ворсму! Прямо сейчас.

– А корзины?

– Корзины у тебя возьмем.

– И сапог у тебя нет, – я еще пытаюсь сопротивляться.

– Сухо, можно и в ботинках.

Ну, думаю, если о Лариске вспомнил, может еще и обойдется. Не пустит.

Но мой номер не играет. Часа через два мы, взяв билеты до Ворсмы («Сейчас грибы только в Ворсме, я все знаю»), мы катим на последнем рейсе «Горький-Кулебаки». С лядовской автостанции. На нем – туфли, галстук, моя ветровка и моя корзина.

– Долго ехать? – спрашиваю я

– Не проспим. Давай по последней и отдыхай. Я разбужу.

Ссадили нас в Павлове, через три, что ли, остановки от Ворсмы.

– Так, – говорит Сашка, – я тут все знаю. Постереги корзину.

Он исчезает в темноте. Я опускаюсь на лавочку и закуриваю. Через пять минут он выныривает в светлый круг фонаря. Карман моей ветровки у него оттопыривается.

– Купил? – спрашиваю я.

– Хватит до Тумботино. Тут километров десять.

– Какое еще Тумботино? Мы же в Ворсму ехали.

– Без разницы.