Распятие

Зато делает… человеком?

На одном детском новогоднем спектакле от моего любимого центра драматургии я услышала строки, которые вот уже почти полгода крутятся в моей голове.

И тогда выпали у человека все когти и острые зубы. Потому что он создан не для того, чтобы убивать, а для того, чтобы любить и творить.

И тогда это маленькое, нужное только мне, моей Музе и моим друзьям издание становится не просто сборником больных отходов старого ржавого мозга. Он становится доказательством, громогласным заявлением всему миру и обществу: «Пусть я паршивый писатель, но какой-никакой человек!» А в том и дело, что и человек-то, по сути, никакой.

Так, тунеядец, который ни пользы индустриальному, прогрессирующему обществу не несет, ни зарабатывает на хлеб своей писаниной, зато живет, как полноправная личность.

Обернитесь и посмотрите на самих себя, о, друзья мои. Обернитесь и посмотрите на себя. Ежели человек создан для того, чтобы он что-то создавал, то ответьте на вопрос: а что создаете вы? Есть много аргументов, чтобы послать меня к чертям собачьим, но ведь не только искусство можно создавать.

Создать можно собственную жизнь, создать «заводы, газеты, пароходы», создать еще одного счастливого человека – самого себя. Пусть для этого мне настоящей приходится писать стихи, а мне из параллельных вселенных, возможно, запчасти для ВАЗа – значения не имеет. Это ощущение творчество дает мне почувствовать себя живой. Как бы это пошло не звучало.

Хотя и сама жизнь, по сути, пошлость, но это уже другая история.

    искренне ваш, Майкрофт Холмс.

что-то изнутри

человеческая пляска

я кидаюсь в лицо вам – убитой и неотесанной,

честно выжженной,

смятой

и стянутой

медными тросами.

я – такая, как есть – мертвый ужас на белой простыни,

я – такая, как есть – без законов и сводов уставов —

так что люди становятся броскими алыми розами —

темно-красную кровь лепестками на землю накапав.

эта песня звучит ровно в полночь тяжелыми ритмами

(эта песня все режет мне горло звучащею бритвою).

отражаясь от стенок сосудов не сердцем, но рифмами,

я так нагло, настойчиво всей своей жизнью рискую —

занимаю пространство бесед интеллектом и плитами,

повторяя свою любовь, словно божие имя впустую.

запишите меня на грех и пустите гулять по площади,

чтобы люди пронзали насквозь остро пальцами тощими,

чтобы я их убила, а люди меня уничтожили.