Красный Лёд

Еще полвека назад люди верили, что Катунь была сварливой женщиной и капризной супругой одного из высоких хребтов. Гнева ее опасались не меньше, чем дикого зверя. Неверных мужчин она губила в омутах и на крутых каменистых порогах, зато молодые незамужние девушки могли плескаться в ее водах от зари до зари. И теперь бурный плеск Катуни завлекал обманчивой беззаботностью, но нрав ее остался прежним: каждый год она утягивала на дно соблазнившихся ее прелестями мужчин. Они станут ее любовниками навсегда.

«Прямо роковая женщина!» – Серафима протерла глаза, заслезившиеся от света.

Хотя солнце почти поднялось над горизонтом, их команда до сих пор не выдвинулась из лагеря.

– В ручную кладь берем только самое необходимое! Не забудьте спрей от летучих тварей. Остальное грузим на лошадей! – объявил руководитель отряда. – Бережем силы для подъема.

Отряду привели четверых разномастных коней. Два гнедых жеребца спокойно стояли на коренастых ногах. Еще один, не такой упитанный, грязно-белый, понуро опустил седую шею.

Он был самым старым из них и не раз испытывал на собственном хребте тяготы горной тропы, кои были ему уготованы лошадиной судьбой. Он знал, что их ждет.

Серафиме почудилось, что если хорошенько присмотреться в темные лужи глаз седогривого старца, можно разглядеть в них дорогу туда и обратно. Рассмотреть вершину Белухи. Почувствовать облегчение, когда по возвращению на горизонте завиднеется алтайская деревушка, и все уже кончено, трудности позади.

Четвертым оказался удалой скакун-новичок, норовистый подлеток.

Сегодня ему, как и Симе, предстоит в первый раз столкнуться с непредсказуемой горной тропой, и он нервничал, царапал копытом землю в ожидании чего-то неизъяснимого, пугающего и, одновременно, величественного.

У девушки заныло под сердцем. Ее тоже мучало нетерпеливое предчувствие важных событий.

Лошади пройдут с ними до Аккемского озера – это два дня пути, затем облегченно скинут чужую поклажу и вернутся домой вместе со своими провожатыми.

– Нравится? – с нескрываемой гордостью спросил неказистый алтаец, видимо, хозяин коня.

– Д-да! – моргнула от неожиданности Сима. – А можно погладить?

– Не советую, – вмешался Андрей. – Здесь лошади другие, нежели ты видела в городе. Эти почти дикие. Их растят в огромных загонах. Никаких теплых стойл. Они – тяжелая рабочая сила, а не аксессуар. Признают только хлыст, – безжалостно сказал он.

– О, боже!

– Оттяпает тебе руку не хуже собаки.