Город'ОК

Дома эти были разбросаны по земле, как брызги крови из артерии дракона. На месте этих капель, по городской легенде, обшарпанные домики и выросли, поэтому и не поддавалась никакой логике их нумерация. Пахли эти дома под шиферной крышей с одним чердачным окном, где жили голуби, чесноком и крепким рабочим словцом, наверное, поэтому городские демоны редко сюда заглядывали, и «База» был самым спокойным райончиком Городка.

Дом под номером десять с легкостью мог упираться стеной в дом двадцать пять, но Антоха точно знал, куда идти, и не обращал внимания на сломанные скамейки, пустые урны, вкопанные покрышки, покрышки клумбы, покрышки–лебеди и черные качели.

–О, здорова! Ты че тут делаешь? – в дверях подъезда Антоха встретил своего одноклассника Юрца.

– Фига, привет! Тысячу лет тебя не видел! Да надо тут с человечком пересечься: Ты че? Как сам?

– С рыбалки только приехал.

– Сколько стоит?

– Больше миллиона…

– Малорик. Где работаешь?

– Да все там же. В охране. Ты где трудишься?

– Сейчас на железке.

– Сколько платят?

– Наверное, поменьше твоего. Ладно, давай, меня ждут.

– Ага, давай удачи.

«Фига, он растолстел», – поднимаясь по лестнице, удивлялся Антоха.

«Фига, он похудел», – забирая из машины рыболовные снасти, удивлялся Юрец.

Замок в дверях два раза щелкнул, и в свете тусклой лампочки появился Виктор.

– Заходи, дорогой! Ты меня угостил тогда, я тебя сейчас угощу. Тогда вообще меня удивил. В Городке всё больше сук становиться, а ты человек.

Антоха развязывал шнурки и смотрел на Виктора. Нос картошкой краснел, две залысины на лбу, вихрь на макушке, следы от оспы на щеках и висках, борода куцая на неровном подбородке клоком торчит. Виктор уже был поддат.

– Проходи на кухню, ко мне братиш пришел.

– Да. Где–то, когда–то пересекались, – устало вытянул Антоха, проходя из полуразрушенной, грязной прихожей в светлую с бежевыми обоями, новыми холодильником, газовой плитой, линолеумом и круглым, на металлических ножках столом, и мягким уютным уголком кухню.

– Вот здесь ремонт сделал, осталось раковину поменять, – Виктор грешил хвастовством.

– Все сам делал, садись на диванчик или вот на мягкий стул.