Не только о пиджаке. Стихотворения

Вишнёвый сад

Воробьиная ода

Дмитрию Соснову

Неужели тебя мы забыли?

Для меня ты всегда всех живей —

Спутник детства, брат неба и пыли,

Друг потех и забав, воробей!

Ты щебечешь о небе, играя,

Неказистый комок высоты, —

Сверху – небо, внизу – пыль земная,

Между ними – лишь ветка да ты!

Как ты прыгаешь вдоль по России

На тонюсеньких веточках ног —

Серой пыли, особой стихии,

Еретик, демиург и пророк.

В оптимизме своем воробейском,

Непонятном горам и лесам,

Научился ты в щебете детском

Запрокидывать клюв к небесам.

Воробьиною кровью живее,

От мороза дрожа, словно дым,

Я, как ты, ворожу, воробею,

Не робею пред небом твоим.

И зимой, воробьясь вдохновенно,

Не заботясь, как жил и умру,

Я, как ты, воробьинка вселенной,

Замерзая, дрожу на ветру…

Но, пока ты живёшь, чудо-птица,

На глухих пустырях бытия

Воробьится, двоится, троится

Воробейная правда твоя!

Чудак

Вспоминая Адия Кутилова…

Во мне живёт один чудак,

Его судьба – и смех, и грех,

Хоть не понять его никак —

Он понимает всё и всех.

Смуглее кожи смех его,

И волосы лохматей слов.

Он создал всё из ничего —

И жизнь, и слёзы, и любовь!

Из туч и птиц – его костюм,

А шляпа – спелая луна.

Он – богосмех, он – смехошум,

Он – стихонеба глубина!

Чудак чудес, в очках и без,

В пальто из птиц, в венке из пчёл,

Он вырос ливнем из небес,

Сквозь небо до земли дошёл!

Он благороден, как ишак.

С поклажей грешных дел моих

Он шествует, и что ни шаг —

И стих, и грех, и грех, и стих!

Он стоязык, как сладкий сон,

Как обморок стиха без дна.

Смеётся лишь по-русски он,

А плачет – на наречье сна.

Пророк вселенской чепухи,

Поэт прекрасного вранья,

Он пишет все мои стихи,

А после – их читаю я!

Он – человек, он – челомиг,

Он пишет строчки наших книг,

Он в голове живёт моей

И делает меня сильней!

Прочное в сменах

Александру Кушнеру

Рябина на ветру,

Рабыня всем ветрам,

Скажи, когда умру,

Скажи, что будет там.

Рябина на ветру,

Рубин живой души,

Верши свою игру,

Пляши, пляши, пляши!

Твори, твори, твори

Свой танец, свой испуг!

Воскресни, вновь умри

И оживи – для мук!

Листвы осенний пляс

Под собственный напев

Изобразит для нас

Наш страх, и боль, и гнев.