Профессиональный некромант. Пенталогия в одном томе

Мальчишка замер, а потом поднял на меня недоверчивый взгляд.

– Вы что, маг?

– Самую чуточку, – улыбнулся я, стараясь не показывать зубы. – Мы с твоим отцом, можно сказать, коллеги.

– Так это вы его убили?!

– А ты разве помнишь, что произошло? – в свою очередь удивился я.

Вальт побледнел и снова уронил взгляд в пол.

– Кое-что помню. Барона, маму, она от хамелеонки умерла полгода назад. Еще помню алтарь и боль… Сперва барон читал надо мной какое-то заклинание, а потом я, кажется, умер. И видел сон, в котором барон убивает всех слуг и превращается в чудовище, а потом какой-то монстр разрывает его и разрушает наш замок.

– Плохо, – огорчился я. – Воспоминания могут быть ненужной привязкой. Ты помнишь, как именно умер, Вальт?

– Да, – тихо ответил мальчик, и на его скулах выступили красные пятна, а рука машинально коснулась живота, на котором больше не зияла огромная рана.

Я беззвучно выругался. После чего быстро подошел, взял подавленного пацана за руку и, пнув ногой тяжелую дверь, вышел в знакомый коридор.

Решетка на воротах действительно оказалась целой и выглядела не в пример лучше, чем в реальности. Подъемный механизм тоже преобразился, а недавно смазанные цепи вообще казались новехонькими. Но что самое интересное, по ту сторону решетки маячил полупрозрачный силуэт в развевающихся белых одеждах, при виде которого я озадаченно остановился, непроизвольно вспоминая заклятие для уничтожения призраков, а мальчишка, напротив, встрепенулся и, вырвав руку, со всех ног кинулся к воротам.

– Мама!

При виде него у призрака вырвался жалобный стон, а затем белесоватое облачко на месте его головы сгустилось и обрисовало совсем еще молодое, на редкость привлекательное женское лицо, на котором расцвела удивительно теплая улыбка.

– Мамочка… – прошептал Вальт, подбежав к решетке и с надеждой протянув к женщине худые руки.

Она торопливо качнулась навстречу, словно хотела его подхватить, но в шаге от решетки неуверенно замерла, словно ее что-то не пускало.

Мальчишка отчаянно вскрикнул, пытаясь до нее дотянуться, но железные прутья и впрямь оказались для него непреодолимым препятствием. Даже навалившись грудью и просунув сквозь прутья тощие руки, он никак не мог дотронуться до матери.