Иринкино счастье

Лева с удивлением смотрел на нее:

– Но почему же, почему ты так ненавидишь ее?!

– Она злая, злая, как та черная ворона на катке, – помнишь? – и тоже завидует нам, потому что мы вместе катаемся.

Иринка с возмущением поведала Леве, как противная Милочка больно ущипнула ее за ухо и сделала вид, что это случайно.

– Но это неправда! Я знаю! – горячилась девочка. – Совсем не случайно, у меня потом долго болело даже!

Лева рассердился:

– Отчего же ты мне тогда не сказала этого?!

– Я думала, ты не поверишь, ты так жалел ее!

– Глупая девчонка! – не то шутя, не то серьезно воскликнул Субботин и слегка притянул ее к себе.

– Вот это!

– Бедное, бедное ухо!

Он не мог представить, как можно было нарочно причинять боль такому крошечному ушку, и в эту минуту он и сам готов был искренне ненавидеть Милочку.

Мир был окончательно заключен между детьми, и они условились на другой же день снова встретиться на катке. Лева даже обещал приходить теперь пораньше, прямо из гимназии, чтобы им никто не мешал.

– А ворона пусть сидит и завидует! – лукаво заключила Иринка и многозначительно посмотрела на мальчика.

«Ну разумеется, пусть себе завидует!» – думал и Лева, возвращаясь домой, и на этот раз в наилучшем настроении.

Для учеников частной гимназии, где занимался Субботин, наступило трудное время: приходилось сдавать за вторую четверть перед Рождественскими каникулами, и Лева учился с утра до вечера.

Он считался одним из лучших учеников и хотел получить хорошие отметки.

– Противные, гадкие книги! – сердилась Иринка.

Без Левы она тоже не ходила на каток – и очень скучала.

– Мама, много еще осталось Леве книг выучить? – спрашивала она то и дело у матери.

– Много, девочка!

– А он закончит когда-нибудь?

– Ну разумеется, закончит – наступит елка, и Лева будет свободен!

– И я увижу его?

– Увидишь, увидишь, – утешала мать, и Иринка, понурив голову, снова принималась за свои рисунки для Левы и ежедневно заполняла ими все карманы Дарьи Михайловны.

Однажды, впрочем, она не ограничилась только рисунками, но прибавила к ним еще и маленькое письмо.

Иринка выпросила у матери несколько копеек, купила красивую почтовую бумагу и большими печатными буквами написала:

«МИЛЫЙ ЛЕВА, И Я ОЧЕНЬ ДАЖЕ СКУЧАЮ И ОЧЕНЬ ЦЕЛУЮ ТЕБЯ.

    ЧЕРНЫЙ ЖУК».

Лева был тронут.