Музыка сердца

– Пустяки, ? прошептала я, зарываясь в его волосы и вдыхая его запах, ? я упала, когда расписывала потолок.

Он со всей силы прижал меня к себе и стал целовать этот шрам с такой нежностью, что у меня закружилась голова.

– Бедная моя, голубка, значит, ты все-таки упала? Когда это произошло?

– Недели три назад.

– Как же это… кто с тобой был?

– Тетушка Маргарет. Она и ее доктор, которому почти сто лет, они ухаживали за мной, как за собственной внучкой. Это было так давно, что я уже ничего не помню! ? и я не лукавила, время сделало волшебный скачок, и все что было, осталось в прошлом, сейчас было только настоящее и мой Карло.

– Я каждый день мечтала вот так прикоснуться к тебе… Иногда мне становилось страшно, когда в темноте, уже лежа в кровати, я пыталась представить тебя, вспомнить, как ты смеешься, как говоришь со мной, но у меня ничего не получалось… мне было страшно забыть тебя!

– Теперь я тебя никогда не отпущу, ? он дарил мне бесконечное число поцелуев, я таяла в его руках, сгорая от нежности и любви.

Наверное, прошло какое-то время, пока мы поняли, что в комнате есть еще кто-то, что это Риккардо и рядом с ним Гендель. Ощущение было такое, будто они находятся за пеленой тумана.

– Посмотрите на них, маэстро! Вот где настоящая драма, любовь! Вот где настоящие чувства! Они не понимают человеческую речь, потому что у них свой язык! Надо все же вернуть их на землю! Карло! Дорогой мой брат! Если ты сейчас не выйдешь к ним, они разнесут театр!

– Они сорвут двери и ворвутся сюда, тогда нам несдобровать! ? между двумя кубками произнес маэстро Гендель.

Они уже вовсю праздновали сегодняшний триумф. Это было очень смешно ? два изрядно подвыпивших композитора. А потом вдруг отворилась дверь, и вошел принц Уэльский в окружении своей свиты, что было неслыханной честью. Важно остановившись перед Карло, он произнес, медленно цедя слова:

– Синьор Фаринелли, Британия и я благодарны вам за спасение нашего театра. Мы никогда не забудем того, что вы для нас сделали.

Карло смерил его глазами с головы до пят и так, как только он умел говорить с сильными мира сего, с величайшим достоинством ответил:

– Ваше высочество, я служу музыке, а она не принадлежит ни одному театру мира и не создана для войны!

Ох, как это не понравилось принцу, но он сдержался, надменно вздернув подбородок.

– Синьор Фаринелли, я имею честь пригласить вас на ужин, устроенный во дворце в честь сегодняшней премьеры.