Музыка сердца

Такого еще не было никогда, ни в одном театре. Голоса всех зрителей соединились в один крик «Фаринелли ? бог!» Занавес закрыли, но никто не собирался расходиться, зал и все ложи были полны.

Видя все это, маэстро поднялся на свои слабые ноги и, не выпуская моей руки, стал пробираться по коридорам, лавируя между людьми, как корабль среди лодчонок на узкой реке.

– Синьорина, надо выбираться отсюда, иначе мы рискуем остаться тут до скончания жизни. Боже, какой успех! Какой успех! Мой театр спасен! Я спасен! ? бормотал он и выглядел совершенно обезумевшим.

Во всем театре было не протолкнуться, народ заполнил все входы и выходы, знатные дамы наводнили парадную лестницу в надежде, что по ней пройдет Фаринелли. Стоял такой гул голосов, что невозможно было услышать ни одного слова, произнесенного рядом. Нам удалось добраться до таких закоулков театра, что шум остался далеко позади. Несколько закрытых дверей, одна за другой, и навстречу нам вышел Риккардо.

– Наконец-то!

– Я думал, они разорвут меня на части, ? жаловался Гендель, ? это просто безумие, что там творится! Мы можем поздравить друг друга!

Риккардо освободил меня от маэстро, который все еще цепко держал мою руку:

– Маэстро, отпустите синьорину, что вы вцепились в нее, как тигр?! Роксана, теперь он ваш! Идите же к нему.

Он чуть жив. Но я счастлив! Пойдемте маэстро, нам надо срочно отметить величайший день в нашей жизни! Вина!!!

Риккардо, подхватив под локоть Генделя, подобно ужу вывернулся в соседнюю комнату, непостижимым образом в его руке появилась открытая бутылка вина, и он отпил прямо из горлышка, а маэстро, как безвольный, ступал следом, натыкаясь на все углы.

Я осталась одна перед дверью, за которой меня ждал мой Карло. Я вошла и сразу оказалась в его объятиях.

– Карло! Мой Карло! ? так много хотелось ему сказать, но подходящих слов найти я не могла и только прятала мокрое лицо от его губ.

– Голубка моя, что же ты плачешь? ? он восхищенно вглядывался в мое лицо. ? Ты здесь, со мной!

– С тобой, навсегда с тобой!

Мы встретились, чтобы больше никогда не расставаться.

И все прежние переживания растворялись в нашем счастье. Ничто не имело значения, кроме возможности вот так обнимать его и слышать, как бьется его сердце. Карло рассматривал мое лицо так, как будто никогда не видел его прежде, пальцами проводя по моим щекам, губам, шее.

– Что это? ? он коснулся маленького шрама, который остался на моем виске после падения.