Планка абсолюта

– Говори, что видишь.

– Цель.

– Что еще?

– Цель только…

– Хорошо, хорошо, может еще что-то?

– Цель… – мне уже ничего не было видно, кроме

крохотной черной дырки в двадцати метрах от меня.

– Стреляй!

Я попал. Потом попал еще раз и еще, но почему-то от

этого не ликовал, а продолжал целиться и попадать. Я не

видел ничего, кроме цели, и, по мнению папы, именно по-

этому не мазал.

– Никогда не сомневайся в себе, никогда! – после

этих слов он отпустил меня в дом, а за ужином добавил:

– Брось неверие в себя, тогда ни пацаны, ни занудные

взрослые, ни царь, ни Бог не будут тебя донимать, и ты

всегда на безопасной стороне; а стоит засомневаться, гля-

дишь – тут как тут пожаловали несчастья: и царь тебя не

любит, и Бог не жалует, и пацаны придираются.

17

ГЛ А В А 2

Реле пряталось от меня и не находилось ни под одним

кожухом, а до сумерек оставалось не больше двух часов.

Было понятно, что ночь пройдет в зоне «D» и надо обя-

зательно измотать себя какой-нибудь работой.

мог придумать, что же сделать, чтобы истощиться физиче-

ски или умственно, – наверное, зона так влияла, что ни

одно решение не задерживалось в голове дольше несколь-

ких минут.

Я принялся бессмысленно стучать монтировкой по

трубке, которая казалась мне главным контуром. Бил

больше от отчаяния, нежели в попытке устать.

«Ну, что я делаю? – думал я, – ведь это глупость».

Но я все равно, как упрямый ребенок, стучал по каналу,

начиная подозревать, что он заполнен газом, а не пустой,

как мне казалось сначала.

«Идиот, ведь газ может быть ядовитым или воспламе-

няющимся… В джунглях есть такие смеси, которые реа-

гируют на изменение температуры в 40—50 градусов по

Фаренгейту. Надо, по меньшей мере, надеть очки». Но

из-за бестолкового исступления я не отдавал себе отчета

в том, что делают руки.

«Бряк-бряк-бряк», – с тонким присвистом звякала

железка о железку.

спокойно, как в тот первый день в зоне «D». Как только

18

я представлял себе, что прекращаю стучать и наступает

тишина, мне делалось неуютно и страшно, и я увиливал

обратно в бездумный барабанный бой и проклинал себя

за потерю самоконтроля.

– Сейчас стемнеет! – предупредил голос из динами-

ка на высокой ветке дерева, приятный и даже дружеский

баритон.