Планка абсолюта

Он стал призывать меня настроиться,

перестать нервничать, поскольку это не последняя в моей

жизни мишень. Папа долго говорил о вере, я должен ве-

рить, что попаду, верить в себя. Неважно, сколько будет

промахов, вера в себя не должна пропадать, потому что

проигрывает тот, кто сдался, а не тот, кто делает много

ошибок. Я не понимал, что он говорит, и он догадывался,

что до меня с трудом доходят его слова, и тогда он переи-

начивал и рассказывал то же самое, но в других выражени-

ях. Одно я запомнил даже очень хорошо.

– Ты сомневаешься, что попадешь. Признайся!

– Да, боязно, осталась последняя цель.

– Видишь, ты уже проиграл – еще не выстрелив,

промазал. Так нельзя, кто тебя так учил, я не учил сомне-

ваться в себе. Целиться – учил, не смотреть по сторонам

– учил, а сомневаться – нет. Кто тогда тебя надоумил?!

Я ответил, что не знаю, это само происходит, и я не ви-

новат. На это папа строго возразил, что виной всему мое

нежелание дружить с покоем.

– Ты зыркаешь по сторонам, волнуешься, видят или не

видят тебя другие, и разбазариваешь все свое равновесие.

Когда покой теряется, тебя захватывают сомнения: «Ой,

последняя мишень, предпоследняя мишень, я смогу, я не

смогу». Кто же так делает?! Мать твоя тоже волновалась,

что расскажут о ней на работе, что глупой посчитают, не

поверят, если она скажет правду. Но она же не учила тебя

стрелять, учу я! Покой ушел – пришли сомнения, а по-

явились сомнения – возникли тревоги, и твой настрой,

прицел на победу – все это порушено.

маешь, о чем я говорю?

Я закивал головой, но повторить за ним не смог бы.

Поупражнявшись в красноречии, отец стал по новой за-

ставлять меня целиться, крепко сцеплять пальцы, держать

спину и равномерно дышать – все то, что я уже слышал

сотни раз. На каждом этапе он произносил: гони сомне-

ния, не нарушай уравновешенность, а потом еще и еще

раз повторял эти слова, пока, в конце концов, правая рука

не прекратила слушаться и не стала бесконтрольно дро-

жать.

дохнуть и снова принялся пилить своей мудростью.

Сколько прошло времени, сейчас не вспомнить, только

к концу дня он спросил, когда я одеревеневшими руками

держал лук:

– А сейчас что ты видишь?

16

Из-за его гипнотических фраз типа «долой сомнения»

и «держи внутренний баланс» я мало что видел и мало

чем интересовался.