Право сильнейшего

Той особенной женщиной, которой ты стала, а не той сомневающейся девчонкой, которой когда-то была».

Я вздохнула.

«С ума сойти, каким ты иногда бываешь мудрым. Даже не верится, что когда-то я тебя на руках таскала и настойчиво уговаривала на то же самое. Поверь, Лин, я все понимаю. Но пока есть возможность, я хочу побыть просто Гайдэ. На месяц, на неделю… хотя бы на день. К тому же не так уж мало людей способны меня по-настоящему понять. Как минимум, дюжина из них не переменит своего мнения и не перестанет общаться со мной так, как раньше».

«Ты говоришь о Фантомах?» – лукаво прищурился Лин, ненадолго обернувшись.

Я посмотрела в сторону знакомой зеленой улочки, у начала которой нас уже с нетерпением ждали, и тепло улыбнулась.

«Конечно».

Глава 3

– Здравствуйте, леди, – сочась фальшивым радушием, сказал Эррей, наклонив голову при виде моей внушительной охраны. Он был без маски, как и все остальные, хорошо и, как всегда, со вкусом одет. Правда, вооружен до неприличия и, несмотря на шутливый тон, сосредоточен, как перед дуэлью.

От вежливого обращения девушки-скароны заметно передернулись, потому что сейчас были вовсе не «леди», а воинами при исполнении, поэтому упоминание о них как о дамах прозвучало, по меньшей мере, двусмысленно. Вернее, издевательски. И Эррей, уже поднаторевший в местных обычаях, об этом прекрасно знал. Но я могу понять его рискованный поступок: когда пару недель назад он собрался меня навестить, не сразу обратив внимание на новые лица вокруг, то в течение целой минуты был вынужден всерьез защищать свою жизнь, поскольку охрана восприняла его появление, как прямую угрозу.

Каюсь, это я не предупредила девушек, что Фантомы имеют право беспрепятственно входить, вбегать и даже вламываться в мои покои в любое время дня и ночи. А тогда, привлеченная шумом, я успела лишь выскочить в коридор в одной сорочке и, увидев, что творится, зло рявкнуть. Причем если Эррей, будучи человеком послушным, сразу опустил меч и отступил, то воинственные девицы тут же попытались его добить.

Ух, и зла же я была в тот день. Ух, и возмущался же тогда Эррей.