Небо

Помолитесь, родные, за бабу из баб,

Что споет о вас песнь на костре.

Так лицо окунет в передсмертный костер,

И глотнет, и сожжет себе грудь,

Но споет миру песнь про Ночной ваш Дозор,

Про замученный, страдный ваш путь.

Щеки мокрые трите! И шапки – об лед!

В трубки пальцами бейте табак…

Жизнь течет, как из крынки на холоде – мед,

Засыхает, как рыба-чебак…

И когда вся дотла облетит чешуя,

Обнажится соленый скелет —

Воскричу: это вся драгоценность моя —

Четки снега, узорочье лет!

Лишь однажды в сем теле до смерти живем.

А наступит означенный срок —

По морозной стерне в белизну побредем,

Зимородок забьется у ног,

Запоет красных веток ракитовый хор

Во распадках, на волчьем юру —

И Всезрячее Око, Господень Дозор

Хворост рук подожжет на ветру!

Ты, дозор, стереги мою душу и плоть.

Ты шатром надо лбом восставай.

Сохрани ты любовь, что послал мне Господь,

Мужнин лик, что светлее, чем Рай.

И тогда вам, дозорщики, славу спою,

Вам Осанну в лицо прокричу! —

За избитую, гнутую радость мою,

Где босыми ступнями в сугробе стою,

За распятье, что впору плечу!

Вспомню всех: и царя в горностае до пят,

И обходчика в маслах машин, —

И тебя, мой последний, безногий солдат,

Дуб, что во поле плачет, один.

Да не стоит никто в целом свете из вас,

Богатырский, геройский отряд,

Тех единственных, жарко сверкающих глаз,

Что в ночи надо мною горят.

С ними я проживу, с ними я и умру.

И расколется небо, как лед,

Когда сердце мое, задрожав на ветру,

К тем созвездиям в полночь уйдет.

СТАРИК В ЗОЛОТОМ ШЛЕМЕ

Володе

Надень шлем золотой. Тебя в нем напишу.

Всю выдавлю рудую краску

На небосвод ночной холста. Гляжу. И не дышу —

Тебя читаю зимней сказкой.

Все детство гиблое. Товарняки дворов.

Крушенья первобытных весен.

Все елки нищие: над призраком даров —

Кресты колючих веток-весел.

Морозы дивные – страшнее батога,

Крапивы круче иглы снега! —

Дух материнского, святого пирога,

Печь, как горящая телега,

Плывет под брюхами тюленьих грозных туч,

В пергаментах ледовых свитков,

И лишь один закатный ржавый луч —

Твоей судьбы живая нитка…

Все это вижу я, как если бы со мной

То приключилось в мире дольнем…

Так вот каков удел сей – быть женой:

Светло, пронзительно и больно.

Я в страсти живописной не сильна.