Московские джунгли

И не то чтобы Аленина мама так уж стремилась в объятия отбывающего срок убийцы… Но было дождливое лето, было так скучно и тоскливо. Терять было совершенно нечего, как ей тогда казалось. Ну и написала она небольшое письмецо, отправила.

Ответ пришел на удивление быстро. Письмо заключенного маме понравилось. Он называл ее пусть не Танюшенькой (откуда бы ему знать, ведь подписалась-то она Татьяной), но тоже ласково – Танечкой. Не сделал ни одной грамматической и пунктуационной ошибки (что для нее, как для будущего педагога, было своеобразным знаком качества).

У него был слог человека, который много читает и много думает. Ну правильно, а что ему еще делать восемь с лишним лет взаперти!..

Завязалась у них переписка, и уже спустя несколько месяцев она отправилась на первое свидание. Даже специально платье сшила из белой марлевки. Идиотка. Но кто же знал. Летчик Юра был забыт. И по сравнению с новым принцем, настоящим мужчиной, казался тюфяком, горя не нюхавшим. А ведь именно пережитое горе воспитывает мужественность – это каждому романтичному будущему педагогу известно.

И пусть Виталий оказался не таким уж красивым, высоким и широкоплечим, как рекламировала подруга (честно говоря, Таня сначала в шоке от его внешности была – худой какой-то, сутулый, лицо землистое, брови лохматые и с сединой, хотя на тот момент ему было тридцать с небольшим), но зато он так влюбленно смотрел и так ласково говорил… А у Тани было богатое воображение. И она успела влюбиться заранее, заочно.

Так что образ придуманного Виталия довольно быстро съел Виталия настоящего, и к концу двухчасового свидания ее сердце уже пело и вибрировало.

Уезжала Таня влюбленной и окрыленной.

А потом – письма, телефонные звонки, редкие встречи, тяжеленные сумки, которые она на своем горбу раз в три месяца тащила в колонию. Неприятие родителей.

Препятствия укрепляют любовь. Татьяна чувствовала себя практически Джульеттой. В сущности, до этой встречи у нее была такая пресная жизнь. Обычная тихая девочка из семьи инженеров, распланированное будущее – вот закончит институт, будет учить малышей писать «жи» и «ши»… И вдруг такой накал страстей!

Расписались они в колонии, тайно.

Таня уже постфактум показала родителям штамп в паспорте. Отца тут же увезли на скорой с микроинфарктом. А мать сказала, что Таня может забыть о ее помощи и не рассчитывать на кусочек московской квартиры – все достанется ее брату и сестре.

Тане же все было нипочем.