Московские джунгли

Танюшенька, студентка педагогического института, переживала боль первого в своей жизни расставания. Был у нее жених. Юра. Она до самой смерти того Юру вспоминала, хотя встречались-то они всего ничего – три месяца. Но, как это бывает в юности, эти девяносто дней вместили в себя целую альтернативную жизнь: они успели и запланировать совместную старость, и намечтать собственный домик в Ялте (разумеется, с дивным садом, где уже в феврале зацветает миндаль), и тысячи раз прошептать «люблю». Юра собирался стать летчиком.

Мама однажды пожаловалась Алене, что уже и не помнит его лица. Отец заставил порвать все Юрины фото – ревнивым очень был. А без фотографий облик померк очень быстро. Память его вытеснила. Может быть, это была такая защитная реакция ее психики – не вспоминать о былой сладости. Иначе как смириться с мраком будней, если знать, что судьба давала тебе шанс на счастье? Она могла бы быть замужем за летчиком! Могла бы не считать копейки, не штопать чулки и не терпеть мужнины побои, а перелетать из Сингапура в Марокко, пить крепкий кофе на мраморных верандах хороших отелей и носить туфли из кожи питона.

Да, Юру она толком не помнила. Но с удовольствием снова и снова рассказывала то, что в памяти осталось: высокий, сероглазый, светленький, с военной осанкой и низким голосом, от которого мурашки по коже.

Видимо, не одной Танюшеньке он казался идеалом. В юности все это быстро происходит. Как говорится, красивая и смелая дорогу перешла. Мама рассказывала Алене, что даже вены резать пыталась, и шрамы зажившие показывала – словно даже гордилась этим.

Словно такая вот готовность бездарно отказаться от возможности жить и была доказательством ее настоящей любви.

И вот, оставшись без жениха-летчика, пребывая в состоянии жестокой депрессии, мама и сделала тот неверный шаг, который на всю жизнь заточил ее в аду.

Брошенная Танюшенька начала жаловаться всем подряд на горькую судьбинушку и невыносимое одиночество, и вот какая-то жалостливая подруга выдала ей почтовый адрес своего дальнего родственника, который, по словам той подруги, тоже был красавцем мужчиной, тоже высоким и с военной выправкой, тоже белокурым и с глазами цвета стали.

И может быть, тоже стал бы летчиком, если бы восемь лет назад в пьяной драке не зарезал человека. И вот теперь он коротает дни в местах не столь отдаленных и с удовольствием будет переписываться с такой милой блондинкой, как она. Любит он блондинок кудрявых, так-то.